Красная нить полностью

Лис уже едва себя сдерживал. Ему хотелось кричать, как дикому зверенышу. Выть. Его мнение, получается, не учитывается совсем?

Но выдавил тихо:

– А вариант «как раньше» не рассматривается? Обязательно все рвать?

Папа посмотрел прямо в глаза сыну. Вдумчиво. Серьезно. В самую глубину души. Будто впервые увидев не маленького мальчика, а уже почти взрослого человека.

– Иногда надо, Лис. Я не смогу приезжать так часто, как мне бы хотелось. А когда редко – рвется само.

Мама не спорила. Не переубеждала. Она опустила глаза и вздохнула.

Как-то совершенно невольно Лису вспомнились мамины разговоры с подругами – когда она жаловалась на то, что муж то ли есть, то ли нет. И секретные звонки, когда она уходила в ванную, включала воду и говорить старалась или односложно, или шепотом. И напряженность между родителями вспомнилась, когда они будто каждый раз заново привыкали друг к другу.

За своими проблемами и победами Лис как-то оставлял все это на втором плане, в качестве декораций своей жизни.

Докия. Между ними протянута красная нить. Все прочие отношения – лишь суррогат, кривой аналог. Тогда не лучше ли сосредоточиться на оригинале?

Правда, в случае с Докией сегодняшней лучше избегать напора. Она моментально закрывается, схлопывает створки, защищая нежное перламутровое сокровище души. Поэтому Лис решил сдерживаться, постепенно приручать Докию, привязывать к себе, чтобы стать ей таким же необходимым, как и она ему.

Коробка на заднем сиденье авто притянула взгляд. Лис надеялся, что подарок не покажется излишне дорогим. Честно говоря, сегодняшний вечер изначально планировался совсем другим. Но что ни делается, то делается к лучшему. Сейчас ему самому собственная задумка казалась излишне помпезной. То ли дело поход в театр.

Подъехал к дому, глянул на окна, улыбнулся, представив, что Докия наверняка ждет, полностью готовая к выходу. Она не любит прихорашиваться до последнего, а потом свалить опоздание на кавалера.

Схватил коробку и пошел к подъезду. Показалось? Или за углом мелькнул знакомый силуэт Морозова? Сердце ускорилось, в голове затокали молоточки, внутренний пес ощетинился и зарычал. Но приглядевшись, Лис решил, что это все-таки другой парень, просто в похожей одежде. А кто осенью не в похожей? Тем более в темноте.

Дверь открыла Никитина. Загадочно улыбнулась. Отступила и с любопытством глянула на коробку в руках Лиса.

Он поздоровался с Гришиком. Удивившись, что закрыта дверь в комнату Докии, постучал в косяк.

– Заходи, Лис! Я готова.

Кто бы сомневался.

Лис заглянул с некоторой опаской. Докия стояла в центре комнаты, в такой позе, будто с нее писали картину. Безупречная. Нежная. Строгая и далекая, как звезда в ночи.

Воздух закончился в легких, и Лис сообразил, что давно уже не дышит. Коробка в руках показалась совершенно лишней. Но он пересилил собственную нерешительность и протянул Докии подарок.

– Ты меня убьешь. Я пойму. Но ведь совсем не обязательно переодеваться именно сейчас, – выпалил, совершенно не вдумываясь в слова.

Докия неуверенно улыбнулась. Взяла коробку, положила ее на диван и открыла.

– У меня ведь не день рождения, – проговорила вполголоса.

– Это за все, которые я пропустил, – он очень надеялся, что Докия примет подарок.

– Я тоже.

– Что?

– Пропустила.

– Значит, ты тоже моя должница.

Лис почувствовал, как сзади подошла Никитина и выглянула из-за плеча, любопытствуя, что тут происходит.

Докия откинула оберточную бумагу и с легким вздохом выудила струящееся платье густо-винного оттенка. Приложила его к себе и мечтательно прокрутилась.

– Я переоденусь! – сказала решительно и позвала подругу.

Никитина несколько бесцеремонно отодвинула Лиса и вплыла в комнату, а еще закрыла перед его носом дверь со словами:

– Тебе бы, Стрельников, тоже не мешало.

Выходного костюма, конечно, у Лиса не имелось, но ведь классические брюки с рубашкой и блейзером сойдут?

Следом приперся Гришик. Грустно огляделся вокруг. Зачем-то поцарапал обои.

– Прикольно, – выдал с печальной физиономией.

Лис кивнул.