Она тронула в темноте щёку Пита, и он пошевелился. Его лицо озарилось слабой улыбкой. Он был здесь счастлив. Возможно, по малолетству он ещё мог забыть. Здесь он будет в безопасности, по крайней мере, настолько, насколько это возможно. В этом мире нет определённости. Ро хотела попрощаться, но беспокоилась, что он заплачет. Так что она собрала узел и выскользнула в ночь.
Воздух был свежим. Снег мягко падал, но таял, как только касался горячей земли, и через миг высыхал. Из некоторых домов лился свет. Здесь не нуждались в стёклах или ставнях ни окна, вырезанные в горе, ни окна в стенах, таких старых, что Ро не смогла бы отличить их от горы. Она держалась в тени. Обёрнутые тряпками ноги тихо ступали по древней мостовой, мимо огромной чёрной плиты для готовки, поверхность которой за многие годы отполировалась до блеска – от неё, когда падал снег, поднимался пар.
Когда Ро проходила мимо Длинного Дома, скрипнула дверь, и она вжалась в изрытую ямами стену. Сквозь окно доносились голоса старейшин на Совете. Всего три месяца здесь, и Ро уже знает их язык.
– Шанка размножились в подземных тоннелях. – Голос Уто. Она всегда выступала за осторожность.
– Значит, нужно их выбить. – Акош. Она всегда отличалась отвагой.
– Если мы отправим достаточно воинов для такой задачи, то здесь останется мало. Однажды снаружи могут прийти люди.
– Мы избавились от них в месте, которое они называют Маяк.
– Или раззадорили их любопытство.
– Когда мы разбудим Дракона, это не будет иметь значения.
– Мне полагается сделать выбор. – Глубокий голос Ваердинура. – Делатель оставил здесь наших предшественников не для того, чтобы его работы пришли в упадок. Мы должны быть храбрыми. Акош, ты возьмешь три сотни на север в подземелья, выбьешь шанка и продолжишь копать всю зиму. После потепления ты вернёшься.
– Я волнуюсь, – сказала Уто. – Мне были видения.
– Ты всегда волнуешься…
Их слова угасли в ночи, когда Ро ушла прочь, по огромным листам потускневшей бронзы, на которых маленькими буквами были выбиты имена – тысячи и тысячи имён тянулись в туман веков. Она знала, что на страже сегодня Икарай, и догадывалась, что он будет пьян, как всегда. Он сидел в проходе под аркой, голова качалась, копьё приставлено к стене, между ног пустая бутылка. В конце концов, Народ Дракона это просто люди, и у каждого есть свои недостатки, как и у других.
Ро оглянулась один раз и подумала, как тут красиво – освещённые жёлтым окна на чёрной поверхности обрыва, тёмная резьба на крутых крышах на фоне неба, сияющего звёздами. Но это не её дом. Она не сдастся.
Она прокралась мимо Икарая и пошла вниз по ступенькам. Рука задевала тёплую скалу справа, потому что слева, как она знала, обрыв глубиной в сотню шагов.
Ро дошла до утёса и нашла потайную лестницу, выступающую из крутого склона. Она не казалась особо потайной, но Ваердинур сказал, что в ней есть магия, и никто не увидит эту лестницу, пока им её не покажут. Шай всегда говорила, что магов или демонов не существует, и всё это сказки, но здесь, в этом далёком, высоком уголке мира, магия была повсюду. Отрицать это было так же глупо, как отрицать небо.
Вниз по извилистой лестнице, покачиваясь вперёд-назад, прочь из Ашранка. Камни под ногами становились всё холоднее. В лес – на голых склонах стояли огромные деревья, корни ловили её за пальцы ног и опутывали лодыжки. Ро бежала вдоль серного ручья, журчавшего среди скал, покрытых солью. Остановилась, когда от дыхания начал подниматься пар, а от холода стало больно в груди. Она ещё теплее замотала ноги, раскатала шкуру и укрыла ею плечи. Поела и попила, завязала узел и поспешила вперёд. На ходу думала о Ягнёнке, который снова и снова неутомимо шёл за плугом, и о Шай, махавшей косой – о том, как пот капал с её бровей, а она всё повторяла сквозь сжатые зубы: «Просто продолжай. Не думай останавливаться. Просто продолжай». И Ро продолжала.
Тут и там уже виднелись проталины, с веток капало – кап-кап, и как же Ро мечтала о нормальных сапогах. Она услышала вдалеке грустную песнь волков и побежала быстрее. Ступни промокли, и ноги заболели. Всё ниже и ниже под откос, то карабкаясь по острым скалам, то соскальзывая по щебню. Путь сверяла по звездам, как её однажды научил Галли. Тогда она не могла уснуть и сидела перед амбаром в темноте ночи.
Снег перестал падать, но лежал теперь глубокими сугробами, которые блестели в лучах рассвета, пробиравшегося по лесу. Под ногами хрустело, лицо кололо от холода. Лес впереди стал редеть, и она побежала, надеясь, быть может, увидеть за ними поля или цветущие долины, или весёлый поселок, уютно устроившийся в холмах.
Ро выскочила на край головокружительного утёса и уставилась вдаль, на высокую и бесплодную землю, на которой остроконечный чёрный лес и голые чёрные скалы, разрезанные и расколотые белым снегом, терялись в долгой серой мгле без следа людей или цвета. Ни намёка на мир, который она знала, ни надежды на освобождение, ни тепла от земли. Здесь остался только холод внутри и снаружи. Ро подышала на дрожащие руки и подумала, не это ли конец мира.
