– Зачем? Ни черта там нет, город вымер, как…
Плачущая Скала подняла узловатый палец, подержала его перед лицом Шай, затем мягко наклонила в сторону деревьев на дальней стороне лагеря.
– Видишь те две большие сосны? – прошептал Свит. – И между ними три скалы, похожие на пальцы? Вот где укрытие.
Шай вглядывалась в эту бесцветную мешанину камня, снега и дерева, пока не заболели глаза. А потом уловила едва заметное движение.
– Это один из них? – выдохнула она.
Плачущая Скала подняла два пальца.
– Они ходят парами, – сказал Свит.
– О, а она хороша, – прошептала Шай, чувствуя себя в этой компании настоящим новичком.
– Лучшая.
– Как мы выгоним их оттуда?
– Они сами себя выгонят. Как только пьяный безумец Коска выполнит свою часть.
– Выполнит ли, – пробормотала Шай. Несмотря на всю болтовню Коски о спешке, его люди целых две недели вились у Криза, как мухи у навоза, «для пополнения запасов» – то есть устраивали всевозможные сомнительные беспорядки и постоянно опустошали всё подряд. Ещё больше времени они тащились несколько дюжин миль по высокому плато между Кризом и Маяком, когда становилось уже всё холоднее и холоднее. И следом за ними увязалось множество самых амбициозных шлюх Криза, игроков и торговцев, надеявшихся урвать любые деньги, которые наёмники ещё каким-то образом не потратили. И всё это время Старик улыбался, глядя на медлительную неразбериху, словно всё шло в точности по задуманному плану, и травил бородатые байки о своём славном прошлом идиоту-биографу. – На мой взгляд, слова и действия у этого ублюдка совсем не вяжутся…
– Тс-с-с, – прошипел Ягнёнок.
Шай прижалась земле, увидев, как стая потревоженных ворон с карканьем взлетела в морозное небо. Донеслись приглушённые ветром крики, звон упряжи, а затем в поле зрения появились всадники. Двадцать или больше человек пробирались по снегу, которого так много нанесло в долину, что ехать по нему было чертовски сложно. Всадники проваливались, вылезали и постоянно стегали лошадей по испускающим пар бокам, заставляя их идти дальше.
– Пьяный безумец явился, – пробормотал Ягнёнок.
– На этот раз. – У Шай было сильное чувство, что у Коски это не вошло в привычку.
Наёмники слезли с лошадей и рассредоточились по лагерю – откапывали двери и окна, вспарывали промёрзшую до твёрдости дерева ткань палаток, издавали крики и вопли, которые в этой зимней безжизненности звучали так громко, словно битва конца времён. То, что эти отбросы с ней на одной стороне, заставляло Шай задаваться вопросом – на правильной ли она стороне? Но уж где есть, там и есть. Выбирать лучшее из разных видов дерьма – вот история её жизни.
Ягнёнок коснулся её руки, и Шай посмотрела на укрытие, куда указывал его палец. Заметила тёмную фигуру, которая, низко пригибаясь, мелькала среди деревьев и быстро исчезла в путанице веток и теней.
– Один пошёл, – проворчал Свит, не сдерживая голос, поскольку наёмники устроили ад. – Если повезёт, этот побежит прямо к их скрытым местам. Прямо в Ашранк, и скажет Народу Дракона, что в Маяке двадцать всадников.
– Иногда сильный кажется слабым, – пробормотал Ягнёнок, – а иногда слабый кажется сильным.
– А что со вторым? – спросила Шай.
Плачущая Скала убрала трубку, достала крючковатую дубинку как красноречивый ответ, а затем гибко, словно змея, ускользнула за дерево, к которому до этого прислонялась.
– За работу, – сказал Свит и начал пробираться за ней, и двигался он намного проворнее и быстрее, чем Шай когда-либо видела. Она смотрела, как два старых разведчика ползли к укрытию между чёрными стволами деревьев, по снегу и по упавшим сосновым иголкам, и вскоре исчезли из вида.
А дрожащая Шай осталась на промёрзшей земле рядом с Ягнёнком.
После Криза он стал брить голову, и, казалось, вместе с волосами сбривал и все чувства. Суровые морщины, суровые кости и суровое прошлое были теперь на виду. Савиан снял ножом швы, и следы боя с Гламой Золотым быстро спадали – скоро они затеряются среди остальных шрамов. История жизни, наполненной насилием, была настолько ясно написана на этой избитой наковальне лица, что Шай теперь не могла понять, как не прочла этого раньше.
Трудно поверить, как легко было когда-то с ним разговаривать. Или, по крайней мере, говорить что-то ему. Старый добрый трусливый Ягнёнок, он никогда не удивит. Надёжный и уютный, как будто разговариваешь сам с собой. А теперь с каждым днём пропасть между ними становилась всё шире и опаснее. Так много вопросов кружилось в голове, но когда Шай открыла рот, с губ сорвался тот, ответ на который не сильно её волновал.
– Значит, ты выебал Мэра?
Ягнёнок долго не отвечал, так что она подумала, что он и не собирается.
– Со всех сторон, и ничуть не жалею.
– Что ж, наверное, и для людей в возрасте ебля всё ещё может быть чудесным занятием.
– Несомненно. Особенно если прежде случалась нечасто.
– Вот только это не помешало Мэру воткнуть нож тебе в спину, когда ей это было удобно.
– А Темпл много тебе наобещал, прежде чем выскочил в окно?
Теперь уже Шай пришлось помолчать.
– Да нет.
