– Да, генерал. – По мнению Темпла, ничего хорошего не могло быть в напоминании о любой секунде за прошедшие десять лет. Целая пустыня жестокости, потерь и вины. За исключением, возможно, тех моментов, когда, сидя в седле, он смотрел на бескрайние равнины. Или на Криз с каркаса магазина Маджуда. Или спорил с Шай о своём долге. Танцевал, тесно прижимаясь к ней. Наклонялся, чтобы поцеловать её, и она улыбалась, наклоняясь, и целовала его в ответ… Он встряхнулся. Всё полностью, безнадежно проёбано. Поистине, никогда не ценишь то, что имеешь, пока не выпрыгнешь из её окна.
– Это проклятое отступление. – Коска боролся со своими неудачами. Их было предостаточно. – Тот чёртов снег. Тот вероломный ублюдок Чёрный Кальдер. Так много хороших людей пропало, а, Темпл? Как… ну… я забыл имена, но мысль понятна. – Он повернулся и злобно крикнул через плечо. – Когда вы сказали «форт», я ожидал чего-то более… прочного.
Главное здание Маяка представляло собой, фактически, большую бревенчатую хижину в полтора этажа высотой, разделённую на комнаты висящими шкурами животных. А ещё в форте была тяжёлая дверь, узкие окна, проход в сломанную башню в углу и ужасное множество сквозняков.
Свит пожал плечами.
– В Дальней Стране стандарты невысоки, генерал. Здесь воткнёшь рядом три палки, вот тебе и форт.
– Что ж, полагаю, мы должны радоваться тому приюту, который у нас есть. Ещё одна ночь под открытым небом, и разморозить меня вам удалось бы только весной. О, как я скучаю по башням прекрасного Виссерина! Благоуханная летняя ночь у реки! Вы знаете, Сворбрек, этот город однажды был моим!
Писатель сморщился.
– Думаю, вы об этом упоминали.
– Никомо Коска, великий герцог Виссерина! – Старик сделал паузу, чтобы снова глотнуть из фляжки. – И он снова будет моим. Мои башни, мой дворец и моё уважение. Я часто испытывал разочарование, это правда. Моё прошлое – это сплетение метафорических шрамов. Но время ещё есть, не так ли?
– Конечно. – Сворбрек фальшиво хихикнул. – У вас впереди множество успешных лет, я уверен!
– И всё же, как мало времени, чтобы всё исправить… – Коска уставился на морщинистую тыльную часть ладони, и, сморщившись, пошевелил узловатыми пальцами. – Знаете, Сворбрек, когда-то я чудесно метал нож. Мог попасть в муху с двадцати шагов. А сейчас? – Он громко фыркнул. – Я с трудом вижу на двадцать шагов в ясный день. Это самое ужасное предательство из всех. Предательство собственной плоти. Проживи достаточно долго, и увидишь, как всё развалится …
Очередной вихрь возвестил о прибытии сержанта Балагура. Его тупой нос и плоские уши слегка порозовели, но в остальном, казалось, холод ему нипочём. Казалось, солнце, дождь или буря – для него всё едино.
– Последние отставшие уже в лагере вместе с багажом Отряда, – произнёс он.
Брачио налил себе ещё выпивки.
– Рой прихлебателей. Сползлись, как опарыши на падаль.
– Мне не очень-то по душе представление о нашем благородном братстве, как о гниющей туше, – сказал Коска.
– Каким бы точным оно ни было, – пробормотал Темпл.
– Кому удалось сюда добраться?
Балагур начал считать.
– Девятнадцать шлюх и четыре сутенёра…
– Им найдётся работа, – сказал Коска.
– …двадцать два кучера и грузчика, включая калеку Хеджеса, который продолжает настаивать на разговоре с вами…
– Все хотят кусочек меня! Можно подумать, я смородиновый пирог на праздник!
– …тринадцать разных торговцев, разносчиков и жестянщиков, шестеро из которых жалуются, что их ограбили члены Отряда…
– Я окружён преступниками! А был великим герцогом, вы же знаете. Так много разочарований.
– …два кузнеца, торговец лошадьми, торговец мехами, гробовщик и цирюльник, который утверждает, что ему знакомо ремесло хирурга. Ещё пара прачек, виноторговец без запасов, и семнадцать личностей неустановленных профессий.
– Бродяги и бездельники, надеющиеся разжиреть на моих крохах! Неужели чести совсем не осталось, Темпл?
– Очень мало, – сказал Темпл. Его собственный запас уж точно был постыдно скуден.
– А прибыл ли в лагерь… – Коска наклонился близко к Балагуру, и, глотнув ещё из фляжки, прошептал, совершенно внятно, – …
– Прибыл, – сказал Балагур.
– Поместите его под охрану.
– А всё-таки, что в нём? – спросил Брачио, вытирая ногтем каплю со слезящегося глаза.
– Если б я поделился информацией, то это был бы уже не секретный фургон, а просто… фургон. Думаю, все согласятся, что это убивает таинственность.
– Где все эти бродяги найдут приют? – пожелал знать Джубаир. – Здесь и для бойцов мало места.
– А как насчёт курганов? – спросил Старик.
– Пусты, – сказал Свит. – Разграблены много веков назад.
– Как мне кажется, они неплохо согреют. Какая ирония, а, Темпл? Вчерашних героев выпинывают из могил сегодняшние шлюхи!
– Я потрясён до глубины души, – пробормотал Темпл. Его передёргивало от мысли о том, что можно спать во влажных внутренностях этих древних гробниц, а уж тем более там трахаться.
– Не желаю портить ваши приготовления, генерал, – сказал Свит, – но я бы лучше отправился в путь.
