Они носили плохо выделанные шкуры, драные меха и изношенные части от множества разных украденных костюмов. Под этим тряпьём виднелась голая кожа, бледная и туго обтягивающая кости. Один улыбался, возможно, предвкушая богатство, которое им скоро перепадёт, а во рту у него остался единственный гнилой зуб. Другой торжественно хмурился под шлемом, сделанным из медного чайника, носик которого торчал посреди лба. Старого духа в центре Шай приняла за Санджида. На нём была накидка из перьев поверх потускневшего нагрудника, который выглядел так, будто им гордился какой-то генерал Империи тысячу лет назад. Три ожерелья из человеческих ушей, как предположила Шай, служили доказательством великой доблести, вот только его лучшие годы остались далеко позади. Она слышала его дыхание, тяжёлое и хриплое, половина морщинистого лица обвисла, а в поникшем уголке рта блестела слюна.
Неужели эти нелепые маленькие люди одной плоти и крови с кричащими монстрами, которые явились за ними на равнине? Вот урок, который ей следовало вынести из своего бандитского прошлого – от ужасного до жалкого один шаг, и по большей части всё зависит от того, как на это посмотреть.
Если уж на то пошло, старики по её сторону костра сейчас пугали намного больше – в свете языков пламени их лица с глубокими морщинами стали дьявольски незнакомыми. В залитых тенью впадинах блестели глаза. Холодно сверкал наконечник болта в заряженном арбалете Савиана. Лицо Ягнёнка, перекошенное, как потрёпанное непогодой дерево, и вытравленное старыми шрамами, не выражало ни намёка на его мысли, даже для Шай, знавшей его все эти годы. Возможно, особенно для неё.
Свит качнул головой и сказал несколько слов на языке духов, размашисто жестикулируя. Санджид медленно и скрипуче проговорил что-то в ответ, закашлялся и добавил пару слов.
– Просто обменялись приветствиями, – объяснил Свит.
– Ничего приветливого здесь нет, – отрезала Шай. – Давайте закончим и вернёмся.
– Мы можем говорить вашими словами, – сказал один из духов на странном общем, будто набрал полный рот щебня. Он был молод, сидел ближе всего к Санджиду и хмуро смотрел поверх костра. Его сын, наверное. – Моё имя Локвей.
– Ладно, – сказал Свит, прочищая горло. – Значит, у нас тут ёбаный проёб, а, Локвей? Сегодня не было нужды никому погибать. А теперь погляди – трупы с обеих сторон, и мы пришли к тому, с чего могли бы начать, если б ты просто сказал «привет».
– Знает, на что идёт, каждый человек, который посягает на наши земли, – сказал Локвей. Он явно считал себя весьма могучим – и это человек в порванных кавалерийских штанах Союза с бобровой шкурой в промежности.
Свит фыркнул.
– Парень, я скитался по этим равнинам задолго до того, как ты начал сосать сиську. А теперь ты будешь указывать мне, где я могу ездить? – Он свернул язык и плюнул в огонь.
– Кого ебёт, кто где ездит? – бросила Шай. – На эту землю никто в здравом уме посягать не станет.
Молодой дух нахмурился, посмотрев на неё.
– У неё неприятный язык.
– Отъебись.
– Хватит, – прорычал Савиан. – Если мы собрались заключать сделку, давайте заключим и разойдёмся.
Локвей сурово посмотрел на Шай, а затем наклонился к уху Санджида. Так называемый Император Равнин немного обдумывал его слова, а потом что-то прохрипел ответ.
– Пять тысяч ваших серебряных марок, – сказал Локвей, – и двадцать коров, и двадцать лошадей, и вы уедете с ушами. Вот слово грозного Санджида. – Старый дух поднял подбородок и заворчал.
– Мы дадим две тысячи, – сказала Шай.
– Тогда три тысячи, и животные. – Торговался он почти так же хреново, как и одевался.
– Мои люди согласны на две. Это то, что вы получите. Что касается коров, берите ту дюжину, которых вы сдуру утыкали стрелами, это всё. Лошадей – нет.
– Тогда может мы придём и заберём всё, – сказал Локвей.
– Ты можешь прийти и, блядь, попытаться.
Его лицо скривилось, он открыл было рот, но Санджид потрогал его за плечо и промямлил несколько слов, не отрывая глаз от Свита. Старый разведчик кивнул ему, и молодой дух кисло пошевелил губами.
– Великий Санджид принимает ваше предложение.
Свит вытер руки об скрещенные ноги и улыбнулся.
– Значит, ладно. Хорошо.
– Ух. – Санджид криво ухмыльнулся.
– Мы договорились, – сказал Локвей, не улыбаясь.
– Ладно, – сказала Шай, хотя ей это удовольствия не доставило. Она по горло утомилась и хотела просто уснуть. Духи зашевелились, слегка расслабившись, а тот, что с гнилым зубом, ухмылялся ещё шире.
Ягнёнок медленно встал. На фоне заката он выглядел, как огромная чернота с кровавым ореолом.
– У меня есть предложение получше, – сказал он, и прыгнул в костёр.
Щёлкнули каблуки, искры взвились столбом, мелькнула оранжевая сталь, и Санджид вцепился в шею, заваливаясь назад. Савиан спустил тетиву, и дух с чайником на голове упал с болтом во рту. Другой вскочил, но Ягнёнок погрузил свой нож в верхушку его головы с таким треском, словно расколол чурбан.
