Женщину по имени Пчёлка тоже отослали. Она плакала и спрашивала Кантлисса: «Куда вы забираете детей?», а он усмехался: «Возвращайся в Криз и занимайся своим делом, будь ты проклята». Так что теперь присматривать за волдырями и страхами малышей пришлось Ро, мальчику Эвину, и ещё паре старших.
Они поднялись высоко в холмы, а потом ещё выше, и кружили по малохоженным тропам, прорезанным водой когда-то давным-давно. Вставали лагерем среди огромных скал, которые были похожи на упавшие здания, и у зданий, древних, как сами горы. Деревья тянулись всё выше и выше, пока не стали колоннами из леса. Казалось, что они прокалывают небо, их нижние ветки росли высоко над головой, поскрипывали в тихом лесу, без кустов, без животных, без насекомых.
– Куда вы нас ведёте? – спросила Ро Кантлисса в сотый раз, и в сотый раз он ей ответил: «Вперёд», дёрнув небритым лицом в сторону серых очертаний пиков впереди. Его модная одежда износилась в лохмотья.
Они прошли через какой-то город, весь построенный из дерева, и построенный не очень хорошо. На них гавкнула тощая собака, но людей там не было, ни одного. Блэкпоинт нахмурился, глядя на пустые окна, лизнул прореху в зубах и сказал:
– Куда они все делись? – Он говорил на северном языке, но Ягнёнок научил Ро достаточно, чтобы это понять. – Мне это не нравится.
Кантлисс лишь фыркнул.
– Тебе и не нужно.
Они поднимались всё выше, где высокие деревья сначала сменились бурыми чахлыми сосенками, потом корявыми хворостинками, а потом деревьев уже и вовсе не стало. После ледяного холода стало удивительно тепло. На склоне горы дул мягкий, как дыхание, ветерок, который затем стал слишком горячим. Дети шли с трудом, розовые лица покрывались потом. Вверх тянулись голые склоны из жёлтого камня с потёками серы, а земля была теплой, как живая плоть. Из трещин, похожих на рты, с треском и шипением вырывался пар. В чашевидных камнях стояли покрытые солью лужи. Вода в них булькала вонючим газом, пузырилась разноцветными маслами, и Кантлисс предупредил, что пить её нельзя, так как это яд.
– Это место неправильное, – сказал Пит.
– Это просто место. – Но Ро видела страх в глазах остальных детей, и в глазах людей Кантлисса, и сама тоже чувствовала. Мёртвое место.
– Шай всё ещё идёт за нами?
– Конечно, идёт. – Но Ро уже так не думала – ей не зайти так далеко. Настолько далеко, что казалось, будто они уже покинули мир. Она почти не помнила, как выглядит Шай, или Ягнёнок, или какой была ферма. Начинала думать, что всё исчезло, как сон, как шёпот, а вокруг лишь только это.
Путь стал слишком крутым для лошадей, а затем и для мулов, так что один человек остался ждать с животными. Они влезли в глубокую голую долину, где утёсы были испещрены дырами слишком правильной формы для природных. Груды дроблёного камня у тропинки навели Ро на мысль об отвалах из шахт. Но что за древние шахтёры копали здесь, и для чего вынимали грунт в этом проклятом месте, она не догадывалась.
Целый день дыша едкими испарениями, от вони которых уже обжигало носы и глотки, они вышли к огромной остроконечной скале в тупике, изрытой непогодой и временем, лишённой мха, лишайника или каких-либо растений. Когда они неуверенно подошли ближе, Ро увидела, что скала покрыта буквами. И хотя прочесть их она не могла, но знала, что это предупреждение. В каменных стенах – таких высоких, что голубое небо было очень далеко – виднелись другие дыры, очень много дыр, и платформы на огромных, скрипучих подмостках из старого дерева, а ещё верёвки и вёдра, и свидетельства свежих раскопок.
Кантлисс поднял руку:
– Стоять здесь.
– Что теперь? – спросил Блэкпоинт, теребя рукоять меча.
– Теперь мы ждём.
– Долго?
– Не долго, брат. – У скалы, непринуждённо к ней прислонившись, стоял мужчина. Ро не понимала, как могла его не заметить, поскольку он не был маленьким. Очень высокий, кожа тёмная, на выбритой голове короткая серебристая щетина, одет в простую робу из некрашеной ткани. В одной мускулистой руке посох, такой же длинный, как и сам мужчина, в другой – маленькое морщинистое яблоко. Он куснул его, и с набитым ртом сказал:
– Приветствую. – Он улыбался Кантлиссу, и Блэкпоинту, и остальным людям. Дружелюбные морщинки на его лице не подходили мрачной обстановке. Он улыбался детям, и Ро в частности, как ей показалось. – Здравствуйте, дети.
– Мне нужны мои деньги, – сказал Кантлисс.
Улыбка не покинула лицо старика.
– Конечно. Поскольку в тебе есть дыра, и ты веришь, что золото её заполнит.
– Поскольку у меня есть долг, и если я его не заплачу, я покойник.
– Мы все покойники, брат, в своё время. Как мы туда попадём – вот что важно. Но ты получишь справедливую цену. – Он перевёл взгляд на детей. – Я насчитал только двадцать.
– Долгое путешествие, – сказал Блэкпоинт, держа одну руку на мече. – Потери неизбежны.
– Неизбежного нет, брат. Всё случается из-за выбора, который мы делаем.
– Это не я не покупаю детей.
– Я покупаю. Но я не убиваю их. Причинение боли слабым заполняет дыру в тебе?
– Во мне нет никаких дыр, – сказал Блэкпоинт.
Старик последний раз укусил яблоко.
