– Нет? – И он бросил огрызок Блэкпоинту. Северянин инстинктивно потянулся за ним, а потом охнул. Старик двумя молниеносными шагами покрыл расстояние между ними и ударил его в грудь концом посоха.
Блэкпоинт содрогнулся, уронил огрызок, нащупывая меч, но у него не осталось сил его вытащить. И Ро увидела, что это был не посох, а копьё – длинное окровавленное лезвие торчало из спины Блэкпоинта. Старик опустил его на землю, мягко положил руку ему на лицо и закрыл глаза.
– Тяжело такое говорить, но мне кажется, что мир стал лучше без него.
Ро посмотрела на труп северянина, одежда которого уже потемнела от крови, и поняла, что радуется его смерти, и не знала, что это значит.
– Клянусь мёртвыми, – выдохнул один из людей Кантлисса, и Ро, подняв голову, увидела много фигур, которые бесшумно вышли из шахт на леса и смотрели вниз. Мужчины и женщины всех рас и возрастов, но все в одинаковых коричневых одеждах, и все с обритыми налысо головами.
– Несколько друзей, – сказал старик, поднимаясь.
Кантлисс заговорил дрогнувшим голосом, высоким и заискивающим:
– Мы сделали всё что могли.
– Меня огорчает, что вы могли только это.
– Мне нужны лишь деньги.
– Меня огорчает, что человеку могут быть нужны только деньги.
– Мы заключили сделку.
– Это также огорчает меня, но мы действительно её заключили. Твои деньги здесь. – И старик указал на деревянный ящик, стоявший на камне, мимо которого они прошли. – Желаю тебе радости от них.
Кантлисс схватил ящик, и Ро увидела внутри блеск золота. Он улыбнулся, его грязное лицо озарилось отражённым светом.
– Пошли. – И он со своими людьми попятился назад.
Одна малышка захныкала, потому что маленькие дети начинают любить даже ненавистных, если у них больше никого нет. Ро положила руку ей на плечо и сказала: «Ш-ш-ш…», и постаралась быть храброй, когда старик подошёл и остановился, возвышаясь над ней.
Пит сцепил свои маленькие кулачки и сказал:
– Не тронь мою сестру!
Мужчина, который вблизи выглядел громадным, поспешно опустился на колени, так, что его лысая голова оказалась на одном уровне с Ро. Он нежно положил одну огромную руку на плечо Ро, другую на плечо Пита и сказал:
– Дети, меня зовут Ваердинур. Я – тридцать девятая Десница Делателя, и я никогда не причиню вреда ни одному из вас, и никому не позволю. Я поклялся в этом. Я поклялся защищать эту священную землю, и людей на ней, до последней капли крови и до последнего вздоха, и только смерть остановит меня.
Он достал красивую цепочку и повесил её на шею Ро. На грудь опустилась подвеска из тусклого серого металла в форме слезинки.
– Что это? – спросила она.
– Это чешуйка дракона.
– Настоящая?
– Да, настоящая. У нас у всех есть такие. – Он сунул пальцы за ворот робы и вытащил свою чешуйку.
– Зачем она мне?
Он улыбнулся, в его глазах блеснули слезы.
– Потому что теперь ты моя дочь. – Он обнял её и очень крепко сжал.
Криз ночью?
Представьте ад по дешёвке. И добавьте побольше шлюх.
Самое большое поселение новых рубежей, рай старателей, долгожданный пункт назначения Сообщества втиснулся в изогнутую долину, крутые склоны которой усеивали пеньки от срубленных сосен. Это было место дикой развязности, дикой надежды и дикого отчаяния. Сплошные крайности и никакой умеренности. Здесь мечты втаптывали в навоз, а новые высасывали из бутылки, только чтобы снова выблевать и растоптать. Здесь необычность была обыденной, а заурядность – неестественной. Там, где завтра может нагрянуть смерть, сегодня лучше веселиться по полной.
Город в своих грязных границах состоял по большей части из жалких палаток, внутренний вид которых оскорблял человеческий взгляд через закрывавшие вход тряпки, качавшиеся на ветру. Здания были небрежно сколочены из распиленных сосен и больших надежд, и поддерживались пьянчугами, которые валялись с обеих сторон. С шатких балконов, рискуя своими жизнями, наклонялись женщины, заманивая желающих.
– Он стал больше, – сказала Корлин, глядя на скопление мокрого транспорта, забившего главную улицу.
– Намного больше, – проворчал Савиан.
– Хотя, не сказала бы, что лучше.
