Любимое развлечение школьников тех лет, легальная вольница и аналог первого (второго, третьего) бала Натальи Ростовой, вся светская, личная и культурная жизнь в одном флаконе, новое знание о человеке и окружающих людях – дискотека была еще и мощным воспитательным элементам. По крайней мере, старшеклассники легко ведутся на учительское обещание отменить (запретить, перенести) архетипические танцы с обязательной выпивкой «под одеялом», мордобоем-light и обязательными обжиманцами с каким-то количеством поцелуев. Некоторые из них бывают вполне роковыми, поэтому скорые выпускники ведут себя хорошо, всячески повышают посещаемость, легко клянутся (и так же легко клятвоотступничают) не пить, не курить, только бы на других посмотреть да себя показать. А ещё, конечно же, хорошую («неплохую») музычку послушать.
В выпускном балу главное – деревенско-слободские танцульки, а отнюдь не торжественная выдача «аттестатов зрелости»: мнение соучеников и последний повод выказать свою крутизну (силу, гибкость, манкость, остроумие, избранность, инфернальность, пофигизм) гораздо важнее вручения дипломов и родительских эмоций, воспринимаемых скорее помехой остаться в собственном соку людей хоть и случайных, но давным-давно знакомых. Хотя, конечно, поучительно увидеть маму Генки Живтяка и папу Тёмы Смолина, один в один напоминающего сына, родаков Гриши Зайцева. Учителя, подобно любой уходящей натуре, обострённо ощущают изменение своего статуса и истончение, буквально у всех на глазах, былого административного могущества. И это только добавляет перца. Выпускники обходят их, точно заразных, пока особенно не сознавая, что значительная льдина их биографий уже оторвалась от привычного берега и уходит всё дальше в персональную историю. Ну, или же слишком хорошо чувствуют это, вот и перебиваются ритуальными отвлекаловками типа ныканья водки (дамам – полусладкое), хмельных поцелуйчиков и прочих (перед смертью не надышишься) прихватов прощания перед вековечной разлукой.
Обычно дискачи проводят в актовом зале с портретом Ленина, пронзительно глядящего перед собой[43], а выпускной бал – в спортзале, из-за чего под конец танцевальный марафон напоминает междисциплинарные состязания по выносливости типа многоборья.
От идеи заложить бутылки с горючим в туалетные бачки (в Васиной школе они громоздятся под потолком и доступны только рослым людям) отказались, как от не самой надежной. Во-первых, сложно пронести бутылки внутрь, во-вторых, физрук, трудовик и военрук Майсков традиционно обходят все сортиры перед началом торжества, причём, наученные многолетним опытом, ещё и дамские. Эту процедуру мужеская часть педколлектива не доверяет никому, так как бар в бытовке НВП постоянно нуждается в обновлении.
Водку закопали под яблоней в школьном саду. Ранним утром, когда коробка спит, Генка Живтяк вместе с Гришей Зайцевым специально высчитали третье дерево в третьем ряду, в лунке которого, у самых корней, пристроили «Пшеничную». Длинные ногти Живтяка были потом черны как от дёгтя. От «рюмки-другой» во время торжества пришлось отказаться из-за нечеловеческих условий и глупой подозрительности педагогов, ждущих подвохов, подлянок да подлостей под занавес учебного года, всех этих тройных кордонов, постоянного патрулирования территории и спонтанных проверок, ради которых педагоги объединяются в дружинные бригады (только красных повязок у локтя не хватает) с абсурдными букетиками тюльпанов в руках у училок.
Русская народная забава «обмани начальство» достигает к утру выпускного дня самого нешуточного накала.
Русоволосый, весь в конопушках, Гриша Зайцев так гордился закопанной водкой (и тем, что операция по ее сохранению прошла без накладок), что, подойдя к Васе, позволил себе шутку, граничащую с хамством. Невинно улыбаясь, он положил ему руку на плечо и задал вопрос, который обычно задают первоклашки:
– Знаешь, чем лев отличается от пидораса?
Выдержав приличную паузу, Гриша сам же за Васю и ответил:
– Тем, что на льва нельзя положить руку, а на пидораса можно.
Вася сдержался. Одноклассник не хотел зла, просто, под воздействием момента, потерял чувство меры. Если отвечать, то с «повышением», а это к добру не приведёт. К тому же Васю раздосадовало, что аттестат ему вручили самым последним в параллели. Против всякой логики очерёдности и алфавита, кто-то из распорядителей намеренно (в этом он не сомневался) засунул его корочки в самый низ пачки.
Кто это сделал, он примерно догадывался: банк на сцене держали Колобок и мадам Котангенс, они и решили подгадить нерадивому и строптивому выпускнику в последний раз.
Возможно, имели право: разухабистый подросток с учителями все эти годы не церемонился – к выпускному от былого пионерского задора и уважения к старшим мало что осталось, очень уж они, личным примером, старались привить Васе двоедушие да лицемерие.
