Так унижаться она, конечно, не стала бы, просто сказала, чтобы убедить его позволить ей остаться.
Мальчишка действительно успокоился, улегся и отвернулся от нее. Вот и славно.
На самом деле ее комнату хорошо отапливали, слуги каждый день приносили дерево для растопки камина, но там, в темном коридоре замка, ей вдруг стало ужасно… одиноко?
Она никогда не признается в этом ни себе, ни тем более калеке, но он был ей нужен. Только сегодня и всего на пару часов – пока не пройдет страх от мысли быть поглощенной сотой силы Верховной.
Ромэйн стояла над распростертым телом лорда Спайка и пыталась подавить подступившую к горлу тошноту. По обе стороны от нее замерли пораженные стражники, за спиной стояли Фэй, Мирай и Хэль. Никто не мог подобрать слов, чтобы объяснить увиденное, они застыли в глухой вязкой тишине, словно насекомые в куске янтаря.
– Зачем он это сделал? – наконец подала голос Фэй.
«Это сделала я», – подумала Ромэйн и бросила взгляд на Хэля.
Он выглядел спокойным и даже не старался изобразить удивление. Раскаяния или сожаления на его лице тоже не отражалось.
– Это наверняка убийство, – резко сказал капитан стражи. – Мы должны задержать вас и…
– Мы никуда не пойдем, – вмешался Хэль.
Ромэйн снова посмотрела на него и положила ладонь на налившуюся кровью татуировку. Теперь она остро чувствовала, когда он использовал свою силу, и ей это не нравилось.
– Лорд упал по неосторожности. Его сын пропал. Вы должны успокоить людей и заверить их, что все будет в порядке. Император будет обязан прислать кого-то, кто заменит Спайка на его посту, – спокойно продолжал Хэль, глядя на одурманенных стражников.
– Что значит пропал? – спросила Фэй, когда капитан и его люди ушли. – Разве лорд Спайк говорил что-то про Атео?
– Говорил, – медленно начала Ромэйн, старательно подбирая слова, – когда мы остались одни в башне.
– Атео сражался вместе с Монти и Дольфом, ты спросила о них?
– Он ничего не знал, – слишком резко ответила Ромэйн. – Думаю, нам нужно убираться отсюда, пока весть о смерти лорда Спайка не дошла до Лаверна.
– Хорошо, – согласилась Фэй.
Она странно посмотрела на Ромэйн. Ничего не сказала, однако ее молчание оказалось куда красноречивее слов.
Врать Фэй Ромэйн еще не приходилось. Она уважала подругу и не позволяла себе осквернять их дружбу ложью.
Но так было прежде. Все изменилось. Она больше не младшая дочь лорда Большого Дома, а единственная наследница, которой приходится принимать тяжелые решения.
Так она успокаивала себя этой ночью.
Идти к Атео было большой ошибкой. Неведомая прежде уверенность в себе затуманила разум, ей казалось, что она с легкостью справится с огромным мужчиной. И о чем она только думала?!
Одно дело – встряхнуть испуганного старика и заставить его выполнить ее требования, и совсем другое – встретиться лицом к лицу с мужчиной, который с легкостью мог сломать ей шею.
«Дура, какая же я дура!»
Обида, злость, разочарование – вот что она испытывала тогда. Ненавидеть весь мир оказалось куда проще, чем следовать заповедям Трех и любить его. Смерть Дольфа стала последней каплей в переполненной чаше ее терпения. Она сломалась. То, что делало ее человеком, надломилось и рассыпалось прахом, а на смену ему явилось нечто злое и темное, нечто, убившее Атео ее руками.
А после оно велело Хэлю расправиться с лордом Спайком.
Сколько еще людей она убьет, прежде чем сосущая пустота в груди исчезнет?
– Давайте осмотрим его кабинет, прежде чем покинуть замок, – предложил Хэль.
Ромэйн посмотрела на него и кивнула. Хорошо. Она согласна делать что угодно, лишь бы сбежать от ужасных образов, то и дело всплывающих в памяти.
Они поднялись в башню, Хэль отпер замок и отошел в сторону, пропуская Ромэйн вперед. Она переступила порог, и воспоминания навалились на нее неподъемным грузом.
Кабинет отца выглядел точно так же: огромная карта на столе, разбросанные бумаги, местами протертый до дыр ковер. Тяжелая деревянная мебель, удобное кресло, книги, сваленные кучей у стены. Они были похожи, отец и лорд Спайк, но, как оказалось, не так сильно, как хотелось думать покойному лорду Оррену.
Ромэйн склонилась над картой, провела пальцем по границе Дома Серых Ветров, увидела уродливую красную кляксу на месте, где располагалась Синяя Крепость, и сжала кулаки.
Вот как. Ее дом стал для Спайка всего лишь одной из завоеванных Лаверном территорий. Клякса, уродливая метка – вот и все, чего удостоился Дом Наполненных Чаш.
– Здесь письмо, – подала голос Фэй.
Ромэйн выпрямилась, подошла к стражнице и заглянула в послание, которое та держала в руках.
– Он отдал Монти Лаверну, – прорычала Фэй. – Будь он проклят, мелкий, лживый…
– Он хотя бы жив, – едва слышно пробормотала Ромэйн. – Если Лаверн надеется заполучить камень, то Монти нужен ему живым для обмена.
– Здесь нет ни слова о Дольфе, – заметила Фэй.
– Думаю, он погиб, – как могла спокойно ответила ей Ромэйн. – Как и сын лорда Спайка.
Хэль с готовностью кивнул, соглашаясь.
– Собери остальных, я хочу поговорить с ними, – велела Ромэйн.
Фэй удивленно уставилась на нее.
– Что?
