– Что теперь будет? Я снова всех подвела.
– Никто не узнает о смерти этого человека, я обо всем позабочусь. Мы отдохнем и продолжим свой путь.
– Ты сказал, что я могу указать тебе на…
– Назови имя, – мягко, но в то же время требовательно сказал Хэль.
– Лорд Спайк, – одними губами произнесла Ромэйн и отвернулась, словно устыдившись этого.
– Если тебе противна одежда этого мерзавца, я достану для тебя другую. – Хэль улыбнулся. – Не торопись, никто тебя не побеспокоит.
Он закрыл за собой дверь и уставился на труп, распростертый на полу. Что ж, ему определенно есть чем заняться.
Сбросив сундук с телом с утеса, Хэль вернулся в Воющий Дом. Сам воздух замка был ему противен, он пропитался миазмами предательства, лжи и страха за собственную шкуру.
Он уже чувствовал эту вонь, в тот день, когда десять проклятых кинжалов вонзились в его спину. Удивительно, как много общего может быть между людьми и демонами.
Поднявшись по лестнице, Хэль вернулся к комнате, в которой оставил Ромэйн. Он не собирался входить, только убедиться, что с ней все в порядке.
Звуков безудержных рыданий из-за двери не доносилось, как и запаха свежей крови. То, что она не попыталась что-то с собой сделать, вселяло в Хэля надежду. Возможно, она смирится с тем, кем стала, и примет демона внутри себя.
Он решил не тревожить маленькую леди и вошел в комнату, отведенную ему лордом лживого Дома. Стояла глубокая ночь, но спать Хэль не собирался.
Усевшись на пол, он закрыл глаза, утробно заурчал и выпустил свою сущность.
Выскользнув из комнаты через щель под дверью, он алым туманом поднялся выше, к башням, ведомый особенно мерзким запахом ужаса. Бояться так сильно могут только предатели.
Запах привел его к двери кабинета, в котором сидел лорд Спайк. Он поставил локти на стол и оперся головой на сомкнутые руки. Перед ним лежал лист бумаги, исписанный скачущим, неразборчивым почерком.
Сущность обволокла лорда, туман пробрался в его тело через ноздри и приоткрытый рот, а спустя мгновение Хэль ощутил полный контроль над телом мужчины.
Он взял послание и поднес его к лицу. Зрение у лорда Спайка оказалось неважным.
– Пленника, задержал… – произнес Халахэль неприятным, чужим голосом. – Ты заврался, Спайк, предал старого друга и заслуживаешь наказания. Я стану твоим палачом.
Не только робкая просьба Ромэйн заставила Хэля подняться в эту проклятую башню. Он жаждал мести, мечтал учинить расправу над каждым предателем. Истребить каждого провонявшего ложью мерзавца в этом покинутом богами мире он не мог, но его удовлетворит смерть тех, кто причинил боль Ромэйн. И ему самому.
Мышцы свела болезненная судорога – Спайк пытался вернуть контроль над телом, но потерпел неудачу. Хэль вцепился в его дряхлую плоть, как охотничий пес в добычу, и не собирался отпускать его.
Воспоминания о пережитом всплывали в его сознании, он снова и снова чувствовал, как лезвия вонзаются в спину, как яд растекается по венам, причиняя невыносимую боль.
Что он испытал тогда? Ужас. Страх перед забвением.
А потом были века, проведенные в темноте и одиночестве.
Предатели не заслуживают пощады. Их лживые языки должны быть вырваны из глоток, их имена должны быть забыты.
Поднявшись из-за стола, Хэль подошел к двери, ведущей на балкон, и распахнул ее. Ветер ворвался в кабинет, разбросал бумаги, лежавшие на столе. Хозяин тела отчаянно пытался помешать ему, но его воля была невесомой песчинкой в океане ненависти Халахэля.
Смерть лорда не останется незамеченной. Поддерживать иллюзию слишком сложно, им придется убраться из Воющего Дома как можно быстрее.
Но месть того стоит.
– Ты обвиняешься в предательстве, – торжественно провозгласил Халахэль чужими губами. – И я признаю тебя виновным.
Лорд Спайк перевалился через низкие перила и полетел вниз, не успев издать ни звука. Алый туман просочился под дверь и исчез в темноте узкого коридора.
Хести проснулась от зова, раздавшегося прямо в ее голове.
Она долго пыталась игнорировать его, но зов становился все сильнее, и ее голова гудела, словно колокол, в который непрестанно звонили.
Выбравшись из постели, она накинула мантию и вышла в пустой коридор. Поежившись от холода, Хести прикрыла глаза и попыталась определить, где находится зовущая ее жрица.
Ее шаги скрадывал местами потертый ковер. Где-то ревели эмпуссии. Зов, звучащий в голове, усиливался.
Она свернула в боковой коридор и подошла к комнате, которую жрицы использовали для хранения котлов и трав для снадобий. Зов в голове стал почти невыносимым, она распахнула дверь и оказалась лицом к лицу с Верховной. По спине Хести покатились капли холодного пота.
Она упала на колени и прижалась губами к полам мантии жрицы. Та никак не отреагировала на это, так и стояла, подавляя ее одним своим присутствием.
