– Так скоро! – удивленно воскликнула Амария.
– Вы не чувствуете? Я покажу.
Взявшись за руки, они образовали Круг. Хести ощутила силу, исходящую от Верховной, и трепет, источником которого была Амария. Даже она робела, волны ее силы дрожали в такт биению сердца.
Потоки магической силы слились, перед жрицами появился голубой вихрь. Легкий ветерок трепал волосы Хести, она чувствовала запахи земли и пожухшей листвы. Сперва ей стало хорошо, будто она вернулась домой, в земли Дома Убывающих Лун. Но спустя мгновение в видение вмешалось что-то
Пульсация напоминала биение исполинского сердца. Хести сковал ужас, она вцепилась в руку Верховной, позабыв обо всех правилах приличия. Это
– Чувствуете? – свистящим шепотом спросила Верховная.
– Да, – выдохнула Амария.
Хести не хотела чувствовать. То, что она ощутила, не могло быть благословением: от Столпа исходила явная угроза. Казалось, что он состоял из ярости, что его грани сияли ненавистью… Закаленный кровью невинных, Столп действительно был готов явить себя.
– Это прекрасно. Он пульсирует в унисон с нашими сердцами.
Верховная явно наслаждалась единением со Столпом, тогда как ноги Хести подкашивались. Она заставляла себя стоять смирно, мысленно уговаривала Черную Мать помочь ей вынести это, но силы были на исходе.
К счастью, все быстро закончилось. Верховная отпустила ее руку и поправила мантию, сползшую с плеч. Амария пошатнулась и схватилась за край стола. Несколько банок с сухоцветами скатились с его поверхности и разбились. Звук показался Хести оглушительным.
– Теперь вы понимаете? – в голосе Верховной звенело торжество. – Скоро мы увидим генералов, заточенных в Фате много веков, и вместе откроем портал для короля и королевы. Но до тех пор…
Она замолчала, черты ее лица исказила гримаса неудовольствия.
– Что? – спросила Хести. – Что случилось?
– Люди Лаверна не нашли камни. – Верховная раздраженно повела плечом. – Глупо было надеяться на то, что они вообще на что-то способны… Нам придется отправиться на поиски сведений об утерянных фрагментах ключа самим.
– Нам? – Хести чувствовала себя глупой говорящей птицей, которая лишь повторяла слова, но не понимала их смысла.
– Тебе в том числе, – ответила Верховная. – Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Она не предлагала, а приказывала. Хести поняла, что не имеет права отказаться, и это не на шутку испугало ее. Она даже отступила от Верховной на несколько шагов и попыталась закрыться, скрестив руки на груди. К ее удивлению, на лице жрицы промелькнуло что-то похожее на разочарование.
– Ты меня боишься? – прямо спросила она.
– Немного, – призналась Хести, решив на этот раз не лгать.
– Твоя мать никогда не боялась.
– Мы разные, – как можно тверже сказала Хести. – Я совсем на нее не похожа.
– Жаль, – холодно бросила Верховная. – Можешь идти. И, кстати, лунный лучик, я прошу тебя впредь откликаться на мой зов.
Щеки Хести потемнели от неожиданно ласкового обращения. Она низко поклонилась, волосы коснулись пола. Ей хотелось сказать что-то еще, что-то важное, что-то, что окончательно убедило бы Верховную в том, что между ней и Лагосой нет ничего общего, но подходящих слов не нашлось.
Выскользнув из комнаты, Хести побежала по коридору, даже не подумав о том, что кто-то может ее увидеть. От всего, что она узнала и почувствовала, кружилась голова.
«Я хочу, чтобы ты привыкла», – так сказала Верховная.
Она намекнула на то, что они вместе отправятся искать сведения о фрагментах ключа? Или на что-то другое?
Нет, не может быть.
Хести резко остановилась и уставилась прямо перед собой невидящими глазами.
А что, если Верховная и правда решила заменить умершую подругу ее дочерью? Что, если она решит взять ее в свой Круг?
Невозможно. У нее слишком мало сил, слишком мало практики, ее совсем недавно посвятили в старшие жрицы и позволили использовать магию!
Другие нуады могли бы убить за возможность оказаться в Круге Верховной, но только не Хести. Слишком хорошо она знала, как действует ее сила на других жриц. Ее мать порой напоминала мумию, ее кожа начинала трескаться и сохнуть, а глаза гасли, переставали источать едва заметное сияние. Такие глаза бывают только у мертвецов.
«Она выпьет меня досуха», – подумала Хести, и на нее волной накатил неведомый прежде страх.
Открыв дверь с помощью нехитрого жеста силы, Хести вошла в комнату и, легко ступая, приблизилась к кровати. Калека спал, накрывшись одеялом едва ли не с головой. Что ж, ему же будет лучше, если он не проснется.
Она легла рядом, вытащила из-под мальчишки край одеяла и завернулась в него.
– Кто здесь?!
– И что тебе не спится? – проворчала Хести, укладываясь поудобнее.
– Убирайся из моей комнаты! – рявкнул калека.
– Уймись, мальчишка, твое худощавое тело меня не интересует.
– Тогда какого…
– Замерзла. Мою комнату плохо отапливают. Тебе жаль подушки и куска одеяла? Я могу лечь на пол.
