– И что с того? Да, Бедивир был больным ублюдком, но до него, я слыхал, правил неплохой малый, – сказал Ливр. – Пережили бы и Лаверна, уж вы так точно, я-то стар уже…
Ромэйн поджала губы и отвернулась. Эти люди сами не знают, о чем говорят! Они просто не видели, что творилось в годы правления императоров, не читали книг об этом, а она читала! Отец не мог просто сдаться на милость безумца.
– Поспи, – сказала Фэй. – Днем нас заставят идти еще дольше.
– Я не дойду, – прошептала Ромэйн, укладывая голову на ее колени.
– Дойдешь. – Фэй погладила ее по спине. – Я не позволю тебе упасть.
– Куда мы едем?
Савьер выглянул из окна экипажа и поморщился, заметив в небе патруль из нескольких демонов. Лаверн, расположившийся напротив, вальяжно закинул руки за голову и, улыбаясь, ответил:
– Я хочу показать тебе кое-что. Кое-что
Савьер хотел спросить, почему именно ему и именно сейчас, но прикусил язык и сцепил руки на коленях. Это проверка? Где здесь подвох? Разве можно ждать чего-то хорошего от человека, развязавшего кровавую войну?
Слухи о том, что произошло в Синей Крепости, достигли Дома-Над-Водой довольно быстро. Уже через два дня Савьер знал, что лорд Оррен убит, а его жена в плену. Новым лордом Дома Наполненных Чаш временно назначили одного из сыновей лорда Аселина – малодушного и неповоротливого Гланвилла из Дома Золота и Камней. Если ничего не изменится, земл
Лишь с наступлением сумерек экипаж наконец остановился. Савьер пропустил Лаверна вперед и неловко выбрался следом. Брат похлопал его по плечу, будто похвалив за то, что он справился с таким нелегким для калеки делом.
Их привезли к богатому поместью, скрытому от посторонних глаз пышными деревьями. Место было поистине великолепное: ветер доносил до них тонкий аромат цветов, пики гор вырисовывались на горизонте, – поместье ничем не напоминало мрачную громаду Дома-Над-Водой.
– Я ведь могу тебе доверять, верно? – вдруг спросил Лаверн.
Савьер прищурился и кивнул. Соврал, конечно, но жить ему хотелось больше, чем умереть.
– Знаешь, что сильнее всего в человеке?
– Что? – спросил Савьер.
– Зов крови. Нет ничего сильнее уз крови, нет ничего важнее их. Кровь связывает нас пуповиной, тянущейся через века, через поколения наших предков.
Савьер медленно кивнул, откровенно не понимая, к чему ведет Лаверн.
– Сегодня я покажу тебе то, что не показывал никому. Потому что ты мой брат, потому что я верю тебе. Это жест доброй воли – жест, который должен показать тебе, насколько сильно я люблю тебя.
От этих слов по спине Савьера пробежал холодок. Любовь Лаверна могла легко превратиться в ненависть. Безумные тираны никого и никогда по-настоящему не любили.
Они вошли в холл, где Савьер увидел красивую статную женщину, держащую на руках темноволосого мальчишку. С обеих сторон их обступили слуги, в едином порыве склонившие головы.
– Это Элинор. – Лаверн шагнул к женщине и по-хозяйски приобнял ее за талию. – Моя жена. А это, – он провел пальцем по пухлой щечке ребенка, – Джемини – мой сын, наследный принц Пятнадцати Земель.
Челюсть Савьера едва не упала на грудь. Он сразу заметил фамильное сходство между Лаверном и малышом: черные волосы, глубоко посаженные серые глаза, подбородок, который с годами наверняка станет волевым, как у отца.
– Я рад с вами познакомиться, – пробормотал Савьер, неловко кланяясь женщине.
– А я с вами.
«У нее мягкий голос», – отметил он.
– Лаверн много рассказывал о вас, я рада, что мы будем видеться чаще.
Видеться чаще? С какой стати?
Вопросы явно отразились на его лице, потому что Лаверн вдруг рассмеялся и, покачав головой, сказал:
– Я еще не все рассказал ему, Элинор.
– Прости. – Женщина вспыхнула.
– Прикажи приготовить для нас комнаты и ужин. – Лаверн легко коснулся золотых волос жены. – Можете идти.
Дождавшись, пока слуги разойдутся, Савьер обратился к брату:
– Почему ты молчал?
– Потому что мы должны беречь то, что для нас дорого, – ответил Лаверн. – Никто не знает о том, что у меня есть жена, и, разумеется, ни одна живая душа не догадывается, что у меня есть ребенок. Только мои союзники. Я хочу, чтобы ты навещал их, брат, проводил с ними время, учил Джемини и играл с ним. Никому, кроме кровного родственника, я не могу доверить свою семью.
Савьер поджал губы. Он что, все это время говорил серьезно? Неужели Лаверн действительно так высоко ценит тот факт, что у них общий отец?
– Я буду очень занят до тех пор, пока Пятнадцать Земель не объединятся под моими знаменами, – продолжил Лаверн, – и хочу, чтобы заботу о моих сыне и жене ты взял на себя. Тебе уже двадцать один год, ты взрослый мужчина. И пусть отец считал иначе, я не вижу причин продолжать оберегать тебя, словно дитя. Если бы ты мог сражаться, я бы назначил тебя одним из моих военных советников и полководцев, но жестокая судьба сделала тебя калекой. Однако это не мешает тебе быть поразительно умным и сообразительным, как всегда говорил отец. Кому, если не тебе, я могу доверить образование Джемини?
– Но наставники из…
