Они бродятъ стадами въ великолѣпныхъ залахъ Таврическаго дворца, попираютъ своими тяжелыми сапогами цѣнный дубовый паркетъ, безцеремонно, какъ завоеватели. Въ кулуарахъ во время перерывовъ они задѣваютъ своимъ неотесаннымъ плечомъ пышныя плечи разодѣтыхъ дамъ и позолоченныхъ камергеровъ. И во время засѣданій они выходятъ на трибуну увѣренно, какъ хозяева, и говорятъ съ министрами, прямо, безъ обиняковъ, хуже чѣмъ на «ты», и тычутъ имъ въ лицо своимъ корявымъ перстомъ и высчитываютъ на пальцахъ всѣ преступленія бюрократіи — прошедшія, настоящія и будущія…
Они склонны называть вещи ихъ собственными именами. Не дразните ихъ выше мѣры. Это — люди грубые. Чего добраго, засучатъ рукава и подадутъ сигналъ къ всенародной дракѣ.
Это — мужицкіе депутаты. Правительство непремѣнно желало имѣть настоящихъ мужиковъ, доподлинныхъ, не переодѣтыхъ, съ запахомъ пота и смазныхъ сапоговъ. «Ёнъ не выдастъ»…
Полюбуйтесь, господа генералы, — вотъ они — мужики. Больше, чѣмъ вамъ нужно. Настоящіе, не переодѣтые. Но пахнетъ отъ нихъ, кромѣ смазныхъ сапоговъ, еще «землей и волей». Ёнъ, дѣйствительно, не выдастъ.
Всякіе есть между ними. Огромные, съ полупудовыми кулаками и маленькіе, сухощавые, какъ-будто сжигаемые зноемъ требованій, принесенныхъ ими съ собою изъ деревенской глубины въ эту высокую залу. Есть бѣлые, русые, черные. Въ казинетовыхъ пиджакахъ, въ поддевкахъ и чемаркахъ; въ косовороткахъ и вышитыхъ «мережаныхъ» сорочкахъ; обмотанные казацкими поясами и туго затянутые кожаной подпругой шире, чѣмъ конская.
Есть даже въ сюртукахъ и бѣлыхъ воротничкахъ, — это тѣ, кого вы называете переодѣтыми. Они прошли школьную учёбу или самоучкой усвоили себѣ мудреную книжную науку.
У мужицкаго сына умъ не хуже, чѣмъ у вашихъ сіятельныхъ дѣтей. Онъ гложетъ сухую корку, ютится на чердакѣ и учится ночью по взятымъ взаймы книжкамъ. Своимъ умомъ онъ доходитъ до самой сути. Вы называли этихъ крестьянскихъ самоучекъ агитаторами, подстрекателями. Но народъ призналъ ихъ своими и съ громкими кликами и клятвами о поддержкѣ прислалъ ихъ сюда добывать землю и права.
Знаете-ли вы факты изъ выборной практики, гг. министры?
Балашовскіе крестьянскіе выборщики пріѣхали въ Саратовъ со строгимъ наказомъ — выбрать учителя Аникина, — изъ чужого, Петровскаго уѣзда; Вольскіе мѣщане выписали изъ Петербурга самоучку Жилкина, газетчика и писателя.
А вотъ вамъ Лаврентьевъ — казанскій учитель. Бѣдный крестьянскій сынъ, онъ ходитъ въ поддевкѣ и въ высокихъ сапогахъ. Руки у него грубыя, въ мозоляхъ. Куда прикажете приписать его, къ интеллигентамъ или къ мужикамъ?
Все смѣшалось въ этомъ фантастическомъ залѣ, — мужики, горожане, профессора, газетчики.
Здѣсь нѣтъ сословій, есть лучшіе, излюбленные люди русской земли, которыхъ прислалъ русскій народъ, — его величество стомилліонный русскій народъ, — создать для себя новые справедливые законы.
Запомните это, господинъ Гурко, товарищъ министра, и больше не пытайтесь взывать здѣсь къ сословной розни. Въ этомъ высокомъ залѣ — не мѣсто провокаціи. Зачѣмъ вы призываете русскихъ крестьянъ трепетать передъ соціалистами, уравнителями земли? Сами трепещите, если вамъ это нравится. Въ чемъ вашъ земельный проектъ, господинъ товарищъ министра? Надѣлить крестьянъ землею изъ ихъ собственной надѣльной земли?
О, великій магъ и волшебникъ! Вы готовы налить сто стакановъ изъ одной и той же неистощимой бутылки!.. Профессоръ Герценштейнъ не даромъ указалъ вамъ, что даже у самаго темнаго мужика есть чутье. Онъ знаетъ, гдѣ пахнетъ землею и гдѣ не пахнетъ.
Все смѣшалось въ этомъ фантастическомъ залѣ. Самые темные мужики внезапно становятся сознательными. Въ пылу политической борьбы всѣ черные раки становятся красными, какъ обваренные кипяткомъ. Смирные домашніе гуси превращаются въ дикихъ, крылатыхъ и крикливыхъ.
Весна, журавли прилетѣли. Лебеди-трубачи громко зовутъ къ полету и борьбѣ.
Господинъ Горемыкинъ, вы, кажется, хотите предложить перемиріе и компромиссъ?
Что предлагаете вы? Отмѣну паспортной системы и прачешную при юрьевскомъ университетѣ. И чтобъ графъ Гейденъ, сей благородный старецъ, занялъ постъ министра почтъ и телеграфовъ? Мало, господинъ Горемыкинъ. Этотъ нумеръ не пройдетъ.
