Алексѣй Петровъ былъ мирный человѣкъ и законникъ. Положеніе его въ гущѣ вышеупомянутой драки часто выходило воистину трагическое. Онъ старался сдерживать друзей и учениковъ, а враги направляли удары именно на него.
— И то сказать, — Алексѣй Петровъ какъ будто возражалъ своему собственному опасенію, — слишкомъ много нечисти развелось кругомъ. Не ошпарить ее безъ хорошаго кипятку…
Жизнь шла впередъ, куда-то въ багровый туманъ, къ зареву бурнаго разсвѣта. И Алексѣй Петровъ слѣдовалъ за нею, вооружась на ходу школами, лекціями и другими культурными средствами, стараясь не отставать и по временамъ выкрикивая свое — «полегче, милые!»
Мы выѣхали изъ Балашова рано утромъ, отправляясь въ объѣздъ по селамъ… Насъ было трое: Алексѣй Петровъ, А. А. Абловъ, членъ земской управы, и я. Мы съ трудомъ помѣщались въ тѣсной коробкѣ почтовой брички. При самомъ выѣздѣ случилось непріятное приключеніе. На ухабѣ дороги изъ передка брички выскочилъ желѣзный сердечникъ, лошади убѣжали вмѣстѣ съ передними колесами, волоча за собой ямщика, вцѣпившагося въ вожжи, а мы вылетѣли вонъ и очутились на землѣ.
— «Худенько началось!» — сказалъ Алексѣй Петровъ, поднимаясь съ земли и обтирая кровь съ разсѣченной щеки. Для его грузнаго тѣла такое сальтомортале могло быть опаснѣе, чѣмъ для другихъ.
Въ эту минуту мимо насъ проскакалъ конный стражникъ, остановился, поглядѣлъ на нашу маленькую группу и ускакалъ прочь.
Это былъ, такъ сказать, первый оффиціальный кордонъ, пущенный намъ вдогонку и уже предвѣщавшій трагикомическую развязку.
Какъ бы то ни было, нужно было ѣхать дальше. Мы починили телѣжку и пустились въ путь. Часа черезъ два мы пріѣхали въ Ивановку безъ дальнѣйшихъ приключеній.
Въ центрѣ Ивановки расположена группа просвѣтительныхъ учрежденій: пятиклассная школа, читальня, чайная. При школѣ есть порядочная библіотека, нѣсколько наборовъ учебныхъ пособій, волшебный фонарь. Въ одной изъ школьныхъ залъ въ видѣ иконы повѣшена копія картины Ге: Христосъ въ пустынѣ. Мнѣ показалось весьма счастливой идея помѣстить предъ свѣтлыми дѣтскими глазами вмѣсто традиціонной кипарисной доски эту скорбную фигуру, склонившую свою задумчивую, отяжелѣвшую отъ мыслей голову на тонкія руки, исхудалыя отъ бдѣній и поста, — фигуру мученика и пророка, бѣжавшаго отъ гоненій въ пустыню и послѣ этого короткаго этапа готоваго итти на смерть.
— Мы хотѣли въ другой залѣ повѣсить картину: Христосъ передъ Пилатомъ, — сказалъ завѣдующій, — да намъ не разрѣшили.
Зданія окружены прекраснымъ паркомъ, занимающимъ десятину съ четвертью земли. Крестьяне сами развели этотъ паркъ семь лѣтъ тому назадъ и относятся къ нему съ большой заботой и любовью. Несмотря на короткій срокъ, паркъ хорошо разросся. Его аллеи составляютъ любимое мѣсто гулянья ивановской молодежи. Въ центрѣ парка разбита большая круглая лужайка, на которой лѣтомъ происходятъ собранія и даже сельскіе сходы. И среди этой свѣжей зелени крестьянскій сходъ получаетъ почти идиллическій оттѣнокъ и напоминаетъ древнее сельское вѣче на лѣсной полянѣ, или на лугу, подъ сѣнью стараго деревенскаго дуба. Такъ новыя идеи заставляютъ иногда людскія учрежденія возвращаться къ старой, болѣе непосредственной и свѣжей обстановкѣ и возобновлять общеніе съ зеленью, природой и землей.
Паркъ окруженъ плотнымъ частоколомъ съ крѣпкими воротами подъ надежнымъ замкомъ. Школьные сторожа имѣютъ строгій наказъ отъ всего общества не пускать въ крестьянскій паркъ «постороннихъ лицъ».
— Я сегодня заставилъ уйти трехъ казаковъ, — съ озабоченнымъ видомъ разсказывалъ старшій сторожъ. — Какъ угодно, господа, а я васъ не согласенъ пустить. Вы науродуете, а мнѣ придется отвѣчать передъ обществомъ.
— И то сегодня ночью науродовали, — съ горечью жаловался сторожъ, — пойдемте: я покажу.
Въ углу парка, примыкающемъ къ церкви, почти у самой калитки, ведущей на церковный дворъ, полтора десятка молодыхъ деревьевъ были сломаны и брошены тутъ же на землю. Очевидно, это было тенденціозное озорство, сдѣланное съ цѣлью кого-то раздразнить, отомстить хотя бы порчей предметовъ и обстановки.
Группа молодежи, стоявшая подъ деревьями, горячо и открыто негодовала.
— Ребра ему поломать, — заявляли они, — за каждое дерево по ребру.
— Будемъ сторожить по ночамъ по очереди.
— А калитку эту непремѣнно забей, — приказывали они сторожу, — это нашъ садъ, не поповскій.
Какой-то безпристрастный голосъ, впрочемъ, вступился за попа.
— Въ немъ нѣтъ причины, это попадья поджигаетъ, да подуськиваетъ. Съ ней племянники, сторожъ церковный, да два хулигана. А попъ ее и самъ боится.
Деревенская публика стала мало-по-малу собираться въ садъ.
