– Во-первых, когда они тебя схватили, можно сказать себе: это смерть. В миг ареста я умер. На свободу я больше не выйду. С «вином, женщинами и песнями» покончено навсегда. – «Вино, женщины и песни» он произносит по-немецки[114]. – Все, крышка гроба захлопнулась. Кто думает, говорит и поступает так, словно он уже умер, непобедим. И спасен. С ним уже ничего нельзя сделать.
– Второй вариант: прикидываться дурачком. Вести себя, как шут гороховый, которого ничто к этому миру не привязывает. Представляться бесприютным, одиноким, юродивым. Если ты отверг все, чем дорожил, значит, терять тебе нечего. Такой человек дома везде и нигде, он свободен даже в тюрьме. Если они, – новичок угрожающим жестом показывает наверх, – захотят тебя здесь сгноить или шантажировать, для тебя все страдания будут иллюзорны.
– Номер третий: перед лицом смертельной опасности ты не дрогнешь, напротив, тебя охватит безрассудное, страстное желание бороться во что бы то ни стало. В тысяча девятьсот тридцать девятом году Черчилль за чаем признавался румынской княгине Бибеску: он, разумеется, осознает, что война означает катастрофу и гибель для Англии и всей Британской империи, но чувствует себя так, словно помолодел на двадцать лет. Чем очевиднее превосходство противника, тем прицельнее надо наносить удар, даже если дело выглядит безнадежным. Мораль сей басни такова, – добавил он на ломаном немецком: – Задать им жару, чтобы хорошенько припекло! Или, если перифразировать Фрейда, не позволять «сверх-я» подчинить себе «я»!
Запинаясь, я повествую по-французски (зачем я так мучаюсь, я и сам не знаю, я ведь не хочу обидеть егеря) о первых четырех месяцах, проведенных здесь, о том, что следствие по моему делу дошло до мертвой точки, и я уже не знаю, как быть дальше. Что-то должно произойти, но что? Пока я с трудом завершаю свой рассказ, он, лежа на боку, глядит на меня пронзительными черными глазами. Не перебивает меня, чтобы переспросить, не помогает, когда я мучительно подыскиваю нужное слово. «Иногда мне кажется, что все мы увязаем в болоте». Я не могу вспомнить французское слово «
И вот уже егерь, с завистливым видом внимавший нашей беседе, страстно вмешивается в разговор. Он должен выложить нам свою историю. Поэтому мы волей-неволей слушаем. Да и давно пора. Однажды, еще когда браконьерствовал, заблудился он в болоте, потерял тропу в трясине и беспомощно глядел, как земля у него под ногами уходит вниз и он медленно погружается в булькающую жижу. Ему ничего не оставалось, как выстрелить из ружья, хотя это и грозило тюрьмой. Но лучше уж попасть за решетку, чем погибнуть. И тут над ним смилостивился дикий кабан, он залег в болоте поблизости, так сказать, принимал теплую полуденную ванну. Отчаяние придало егерю силы, он схватился за вепря, вцепился ему в щетину, в хвост, не отпускал, и тот вытащил его на берег. Спасся-то он спасся, но тут им овладели сомнения: застрелить кабана или отпустить? Мы не спросили его, что же он выбрал.
Господин доктор надолго замолкает, вновь перевернувшись на спину. Он задумчиво замечает, что, если он правильно понял, то первые два способа
Я разочарован. Я жду конкретных советов. Я хозяин своей судьбы? Об этом я забыл.
–
Румынские слова егерь, которому не терпится вмешаться в разговор, опять воспринимает как реплику партнера на сцене и решает, что пора вступать ему:
– Если судьба существует, то это женщины, – уверяет он.
И начинает повествовать о своих романах с соотечественницами, а репертуар его неистощим. Мы его не перебиваем.
Самые безумные любовницы – это, мол, венгерки, особенно если они рыжие, в веснушках по всему телу, даже между ног. Их страстность почти невыносима, быть с ними в постели – истинное наслаждение. Правда, они ненасытны, с ними-де быстро утомляешься. А еще у них вечные капризы и причуды. Но как любовницам им нет равных.
– Впрочем, выбрать такую возлюбленной, если ты уже женат, – дело опасное. Во-первых, с ними нельзя встречаться тайно, ведь когда ты занимаешься с ними любовью, они стонут и рычат, как сибирские тигры, сразу понятно, что они из Азии, происходят от гуннов. А потом они кусаются, царапаются, впиваются в тебя ногтями, ты после свидания с ними весь в синяках, и попробуй потом объяснить жене, что ты так поцарапался, когда в терновнике собирал грибы.