На чтения приходили люди, которые большую часть жизни провели при буржуазно-помещичьем режиме. Некоторых мужчин война забрасывала в далекие страны. Кто не сложил голову на чужбине и не кормился крошками со стола победителей в разделенной на четыре зоны Германии, ночью, в тумане, рискнул отправиться домой. Таким вернувшимся на родину, навеки отмеченным страшной печатью – синей татуировкой войск СС, светил не самый гостеприимный прием. В подвалах Комитета государственной безопасности, в исправительных колониях и трудовых лагерях у них было достаточно досуга, чтобы приспособиться к новым временам. Другие пережили депортацию в Россию. Тот, кому удалось спастись оттуда, научился держать язык за зубами и вести себя тише воды и ниже травы. Если раньше все это были люди среднего класса: ремесленники, коммерсанты, служащие, мелкие чиновники – едва ли среди них встречались владельцы фирм, – то теперь они совсем умалились, превратившись в рабочих на предприятиях, принадлежащих народу.
Теперь они сидели и смотрели куда-то мимо меня. Со стен наблюдали за нами бородатые предтечи социализма и улыбающиеся партийные руководители народной республики. Над собравшимися, словно лимонно-желтый дракон, парила в тесной блузке Иренка Шимон. Всем нам мнилось одно и то же: Секуритате прислала ее за нами следить!
И все же я не решился обратиться к своим слушателям со словом «товарищи». Может быть, потому, что в заднем ряду стоял мой отец в потертом пыльнике, а в середине зала сидела мама, принужденно улыбаясь, как у зубного врача.
– Дорогие друзья и… – начал я и осекся. «Подруги» показалось мне неуместным, слово «дамы» я употребить не мог. Поэтому я сказал:
– Дорогие друзья и присутствующие женщины!
И, слегка поклонившись в направлении «последнего яруса», добавил:
– Глубокоуважаемая товарищ председатель Женского коммунистического союза! Приветствую всех на наших литературных чтениях!
Если хочешь пробудить интерес, привлечь к себе окружающих, нужно начинать со знакомого, привычного. Я представил «дорогим друзьям и присутствующим женщинам» творчество саксонского крестьянского поэта Михаэля Кёнигеса:
– Наш современник. Родом из Цайдена, в пятидесяти километрах отсюда. Вы же его знаете.
Слушатели промолчали или отрицательно замотали головами.
Этот крестьянский поэт в своем саксонском торговом селе в начале века подверг суровой критике социальную несправедливость. Всем властям предержащим он не давал спуску, расправлялся с ними так, что любо-дорого поглядеть. В первую очередь и чаще всего он осыпал насмешками местного приходского священника. Затем он разоблачал знать и зажиточных крестьян, срывая с них маску добропорядочности. Беспощадно напускался он на родные легенды и предания, не оставляя камня на камне от расхожего мнения, что-де саксонское народное единство изначально было основано на равенстве и соблюдении всех прав. Стихи Кёнигеса звучали резким, прежде неслыханным диссонансом на фоне льстивых хвалебных хоров!
На пробу я прочитал его рассказ «Полевые сторожа из Волькендорфа». Богатый крестьянин Каспер крадет собственное сено и предъявляет счет четверым полевым сторожам, пьющим, но усердным и сознательным людям. Те начинают следить за чванным и спесивым богатеем и ловят его на месте нового преступления, когда он на повозке, запряженной четверкой, глубокой ночью ворует несколько пудов отборной пшеницы у соседа.