По пути я ненадолго заехал еще в Медиаш, навестил брата егеря Влада Урсеску. Бывший кавалерийский майор сидел посреди комнаты верхом на седле, опираясь подбородком на эфес сабли и неотрывно глядя на восток, в сторону русских степей. Да, помню, его отец был придворным капельмейстером, а мать – дочерью садовника из Германской империи. Однако ни о каком генерале Секуритате, друге семьи или вроде того, кавалерист никогда и слыхом не слыхивал. Брат же его, Влад, само собой, был «сильный зверолов перед Господом»[260] и еще более сильный партийный активист. Но работал он не простым фрезеровщиком за станком, а милиционером, и, выдавая разрешения на владение оружием, принимал взятки деньгами и шампанским. За что и получил срок – семь лет. Девочкам я оставил в подарок куклу и Петрушку, которых смастерила мама.
Куда? Куда идти? Тетя Мали писала из Танненау: «Говорят, ты получил высокий партийный пост».
А Аннемари Шёнмунд, встреченная мною на Портенгассе в Кронштадте (она возвращалась с похорон, вся в черном, как кладбищенский ангел), честно и сочувственно сказала, печально поглядев на меня невыразимо прекрасными глазами, и только я один знал, какой из них избегал на меня смотреть, – подала мне руку и сказала: «Плохо быть шпионом Секуритате». Прошло почти четыре года с тех пор, как я ее бросил. На сей раз я молниеносно придумал разящий и ранящий ответ: «Конечно, тебе ли, бедняжке, не знать».
На следующей улице, на Клостергассе, кто-то положил руку мне на плечо. Раздраженно обернувшись, я узнал майора Блау. Он был в штатском и пригласил меня в дорогую кондитерскую «Долорес Ибаррури ла Пасионариа». Меня охватила какая-то странная радость. Ну, вот, наконец, нашелся хоть кто-то, о ком меня потом не будут выспрашивать: «Что вы обсуждали?»
Господин Блау был в красных перчатках. Он не снял их, войдя в кондитерскую. Они ярким пятном выделялись на мраморном столике. Мы заказали бисквитные пирожные и эклеры. «Это напоминает мне дедушку с бабушкой», – произнес он. Я не стал добавлять, что и мне тоже. Может быть, у него были благочестивые дедушка с бабушкой, которые каждый вечер по пятницам ходили в синагогу на Вайсенгассе и молились за него своему суровому богу.
Он спросил, не записался ли я уже на прием к доктору Нан де Ракову.
– Нет.
– Вы знаете?..
Нет, я не знал, что врач пытался покончить с собой, но только искалечился, выбросившись из окна. Со второго этажа старинной, почтенной психиатрической клиники Сокола в Яссах.
– Он снова вернулся к работе, хотя и в инвалидном кресле. Один из наших лучших психиатров.
Он вполне понимал, что я не хотел работать на кирпичном заводе, он вполне понимал также, что я хотел обратиться к местным властям, чтобы они предоставили мне подходящее место. «Нужно идти, куда посылает партия, даже если это и не нравится. Партия не совершает ошибок». И проиллюстрировал это утверждение на собственном примере.
Тогда и до недавних пор в любом городе народной республики существовало любопытное учреждение –
– По мнению Эйнштейна, если бы они весили килограммов на двадцать больше, то завоевали бы мир.
В момент опасности они способны просто на чудеса защиты и приспособляемости. Например, когда их собирались утопить в подземных каналах, они закрывали приток воды, образовав некое подобие пробки из собственных тел. В это время основная масса могла спастись. Даже когда их начинают травить, они быстро-быстро вырабатывают защитные реакции. Даже освобождаются из капканов и продолжают жить, потеряв половину тела. Об этом можно написать книгу.
«Поскольку партия и государство никогда не ошибаются, вероятно, именно на этом фронте майор Блау мог внести свой самый эффективный вклад в построение социализма», – подумал я. Ведь я почти перестал делиться своими мыслями. Более того, по здравом размышлении эти обязанности показались мне почетными, вполне соответствующими тому профессионализму, проницательности и мастерству, с которым майор Блау преследовал и обезвреживал врагов народа.
То, что я не хотел отворачиваться от своей страны, в которой мои близкие вынуждены страдать, майор приветствовал словами: «Не следует покидать место, где страдаешь сам и страдают другие, напротив, надо сделать все, чтобы в этом месте навсегда забыли о страданиях. Надо знать, где твой дом».
– То есть твой дом там, где могилы твоих предков?
Он удивленно посмотрел на меня. Мы сидели за одним столиком, он напротив меня, вот только сейчас я мог передвинуть стул и столик.
– Браво. Кратко и конкретно. Помните, что праотец Авраам в земле, обетованной Господом нашим, прежде всего купил в собственность склеп.
– Пещеру Махпела.