– Ты не стыдишься клеветать на партию и государство? Ты, студент, пять лет получавший стипендию! И каких же политических взглядов придерживается этот мерзавец?
– Доктор Харт – социалист.
– Ты что, совсем рехнулся? Этот махровый реакционер – социалист? Его даже национал-социалистом считать нельзя. Он выступал даже против гитлеровцев.
–
– Да ты над нами издеваешься!
Он подходит ко мне и дает две оплеухи. По одной щеке. От первой пощечины я пытаюсь увернуться. Вторую выдерживаю, не шевелясь.
– На ночном столике у доктора Харта лежит текст «Решений ЦК Румынской рабочей партии», – с трудом выдавливаю я из себя, – и он его прилежно штудирует.
– Ты бывал у него в спальне?
– В спальне? Ему оставили всего одну комнату.
– Какие «Решения»? Мы все знаем. Говори!
– Касающиеся национального вопроса и прав меньшинств.
– Он изучает партийные документы, чтобы вести против нас борьбу. Вас, студентов, он намерен использовать в качестве передовых отрядов в Северной Трансильвании, он поручил вам вновь вернуть сатмарских швабов к их немецким корням, всячески подстрекать их против государства. Поэтому он хочет основать там немецкие школы. Однако местные швабы всем этим сыты по горло, они рады-радешеньки считаться венграми.
– Но учиться на своем родном языке – неотъемлемое право любого национального меньшинства.
– Ты утратил право говорить о правах.
Он ударяет меня по голове ключами. Не до крови, но больно.
– А почему ты хотел утаить от нас доктора Шильферта? Говори!
Я молчу.
Он с силой вдавливает ключи в кожу на моей голове:
– Этот продажный доктор, врач из фогарашской больницы! Мы его ушлем в какую-нибудь дыру! Вот еще, скрипач, уж он у нас попляшет!
Капитан отвернулся к окну, почесался между ног, потом хлопнул в ладоши. Ночь подходит к концу.
Утром егерь лечит меня: смачивает царапины и синяки водой из миски и слегка массирует больные места.
– Верный признак, что ты тут недолго пробудешь. Он тебе мстит, бесится, зная, что ты скоро выйдешь. А одновременно хочет дать тебе урок, чтобы ты его навсегда запомнил.
– Профилактическая педагогика, – с сомнением говорю я.
Хотя по ночам меня отводят на допросы, по утрам меня будят вместе со всеми в пять, как будто так и надо. Я едва держусь на ногах от усталости. Моя голова то и дело опускается на столик. Офицер вялым движением хватает меня за волосы, приподнимая мою голову.
Об ответственных товарищах из Бухареста следователи спрашивают с не меньшим презрением и в совершенно таких же выражениях, как и о реакционере, вина которого давным-давно доказана: «Кто этот негодяй, и какой вред он нанес народно-демократическому режиму?» Даже всеми уважаемый товарищ Антон Брайтенхофер, который прощается с любым посетителем, прибегая к формуле «Сохраняйте верность идее!», не избегает общей участи: он тоже удостаивается этого позорного вопроса.
– Он старый коммунист, – говорю я и перечисляю его заслуги. И все-таки меня угощают оплеухами.
– Этот товарищ – испытанный борец, подпольщик.
Я получаю два удара линейкой за ушами.
– Знаешь, почему я ударил тебя два раза?
Не знаю.
– Во-первых, потому, что с самого начала тебе запретили титуловать кого-либо «товарищ». А во-вторых, здесь запрещено хорошо о ком-либо говорить.
– Он редактор ежедневной газеты «Новый путь».
На сей раз я получаю удар ребром линейки.
– Член Центрального Комитета Румынской рабочей партии.
Его клинок вонзается мне в голову.
– Прогрессивный писатель рабочего направления, ни одну его книгу не отказались печатать.
У меня шумит в ушах. Я сейчас упаду в обморок.
– Книги его никто не читает, – добавляет офицер. – Вот ты утверждаешь, что ты коммунист, а ты прочитал хоть одну?
– Пока нет.
– А хотя бы одну в руках держал?
– Только видел в витрине магазина.
– Уже неплохо. Хорошо. Похвально. Далее, что ты можешь сказать по поводу Эрнста Брайтенштайна? Чем этот мерзавец нанес ущерб народно-демократическому режиму?
– Это второй человек в газете, коммунист, верный линии партии, идеологически грамотный партиец.
Возможно оттого, что Брайтенштайн всего только второй человек в газете, мой мучитель ограничивается тем, что долбит меня по голове ключами. Офицер желает получить информацию о контрреволюционной деятельности означенного Эрнста Брайтенштайна:
– В частности, этот двурушник поддержал предложенный тобой проект немецкоязычной высшей школы. Это шовинистический прием.
– Но если у венгров есть свой университет в Клаузенбурге, то почему бы и нам не иметь свой, где преподавание велось бы на нашем родном языке? Это право Конституция гарантирует всем национальностям.
– Заткни пасть! Как у тебя язык поворачивается произнести слово «конституция»!
Он взрывается таким криком, что содрогается тишина:
– Редакция газеты «Новый путь» – это самое что ни на есть руководство «братьями по крови», заявляющими о своей приверженности делу фюрера, вот только немножко замаскировавшееся! Эти лжецы не осуществляют политику партии, они творят темные дела, под стать нацистам и гитлеровцам!