— В армии не выбирают командиров. И служат не командиру, а Родине. Личная честь — ваше дело. Страдайте сколько угодно! Ваш долг — выполнять приказ ревностно и без оговорок. Дисциплина — это не выдумка начальников, а веками выработанный наиболее целесообразный воинский приём. Без уставного порядка армия — сброд, любое оружие — хлам. Дисциплина — это веление Родины, народа, а не прихоть. Вы ещё юны, хотя я водил в бой солдат и вашего возраста. Им не читали нотаций. За невыполнение приказа в полевых условиях полагался военный трибунал или, при необходимости, — применение оружия командиром на месте. Я терял в боях людей, которые, как и многие из вас, ещё не знали, что такое помазок и бритва. Я посылал людей на смерть, и нас посылали на смерть. Мы исполняли приказы, которые не оставляли надежды на жизнь, но от этого зависели жизни тысяч! Какая же вам цена, если из-за чепухи взвод превращается в сброд! Через два года вы будете командовать людьми, отвечать за жизни людей, кто вам позволил извращать понятие о воинской выучке?!.. Объявляю взводу не порицание, не выговор, а своё возмущение! Старший вице-сержант, взвод — на завтрак!
Выступление Юрия Власова на I съезде народных депутатов СССР. 1989
В 1989 году Юрий Власов был избран народным депутатом СССР. Некоторое время он поддерживал демократические реформы, проводимые Борисом Ельциным и К⁰. Но 30 марта 1992 года выступил в газете «Куранты» со статьей «Сумерки демократии», в которой резко негативно отнесся к реформам в России. В 1993–1995 годах был депутатом Государственной Дума РФ. В 1996 году безуспешно баллотировался на пост президента РФ, набрав всего 0,20 % голосов. Вскоре после этого события он отошел от общественной и политической деятельности.
— Взвод! Смирно! Напра-а-во! Шагом… марш!
— Всё равно тот майор — Мерин, — прошептал Володька Зубов, когда я зашагал сбоку, — и нужен армии, как попу гармонь, а иначе отчего его вообще сплавили…
— Разговоры! — сказал я для виду и оглянулся, но гвардии капитан был вне слышимости. Он направлялся к ротной канцелярии, на ходу развёртывая газетный пакет. Я знаю: там книги. Гвардии капитан — заочник: на втором курсе Военно-политической академии имени Ленина. Дневальный — Семён Перевалов, маслясь улыбкой, отдаёт честь. Ещё бы! Наш капитан, гуси-лебеди!
Борьба с Мерином отвлекла, а теперь я снова поглощён тем главным проклятым вопросом. Моя цель — быть вне сомнений, утратить какое бы то ни было подобие раздвоенности, неоднозначности.
Теперь всё познается иначе, даже эти строки: В статье против Бакунина (14 февраля 1849 года) мы читаем: «Но без насилия и неумолимой беспощадности ничто в истории не делается, и если бы Александр, Цезарь и Наполеон отличались таким же мягкосердечием, к которому ныне апеллируют панслависты в интересах своих ослабевших клиентов, что стало бы тогда с историей!»
Я прочитал и споткнулся: круто!
Вернулся к цитате Энгельса спустя неделю. И после перечтения внезапно по-новому осознал прежде непорочные истины.
«Но без насилия и неумолимой беспощадности ничто в истории не делается…»
Вот каким я обязан быть! Вот оно! Вот путь и назначение воли! Его указывает вожди из великой квадриги: Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин!..
Я взволновался, выходил из класса, возвращался, листал книгу: «…ничто в истории не делается…» Ничто! Ни один шаг!.. Беспощадность — вот движущая сила истории. И всё это оборачивается созиданием.
В те дни я уподобился автомату. Я выполнял обязанности старшего вице-сержанта, готовил уроки, тренировался с капитаном Окладниковым, а в голове сходились, выстраивались, рассыпались доводы, вроде бы неопровержимые по прежним представлениям.
Жестокость, следовательно, необходима в истории и для истории. И необходимость её — в сущности процесса, свойственна процессу, неотделима от него. Она посылка развитию…
А гуманизм? Его назначение? И как они соотносятся: жестокость и гуманизм? Как гуманизм совместить с исторически необходимой беспощадностью?
Но душа?! Что за материя? Выдумка? Заблуждение?..
И чувства их, выходит, следует подавлять?.. Иначе болезнь души, непригодность к делу…
