Красный демон полностью

…Отворачиваясь к стене и медленно засыпая, Гаранин подумал: «А она не была так уж невиновна. Ведь просила же у “юродивого„за ту крошечную могилку, затерянную в дебрях сада».

После обеда санитар пришел в палату, протянул ему сложенную вчетверо записку:

– Для поручика Гаранина. Мальчонка какой-то ко входу доставил, ваше благородие.

Гаранин моментально развернул записку. Ровный студенческий почерк, записи выполнены карандашом:

«Глубоко мною уважаемый Глеб Сергеевич! Мне невыносимо тяжело признаться Вам, что своего обещания я не могу выполнить. В полку затеяны маневры, идет подготовка (причина Вам известна)».

За скобкой стояло еще несколько слов, тщательно вымаранных и закрашенных.

«Если у Вас есть возможность – приезжайте на пустырь, он совсем недалеко от города, располагается за окраиной, называемой здесь “Волкогоновкой„, дорога не сильно утомит Вас и не растревожит вашу рану. Если возможности нет, то могу пообещать Вам свой приезд, как только выпадет первая возможность, хоть и не знаю, когда она случится.

С искренними извинениями и пожеланиями скорейшего выздоровления, поручик Квитков».

Гаранин свернул записку: «Вот так поворот. Не зря меня этот момент настораживал. Что-то надо делать, выбираться отсюда, ехать к Квиткову. Пока он мой единственный шанс на спасение, иначе быть мне скоро в соседней камере с Погосяном, а там и до виселицы недалеко».

Глеб отправился на поиски санитара, принесшего записку. Это был все тот же пожилой добряк, принимавший Гаранина в первый день, помогавший с ванной и прочим устройством.

– Послушай, братец, как бы мне снова свою пижаму с халатом на форму обменять? – приветливо обратился к нему Гаранин.

Санитар развел руками:

– Правов таких не имею, ваше благородие. Господин ротмистр к доктору всякий раз ходили, за вас ходатайствовали, тогда доктор мне и велел форму вам выдать, а без их приказа – не могу.

Гаранин на секунду задумался и тут же выдал новую просьбу:

– А сможешь отыскать мальчонку-посыльного, что мне записочку принес?

– Того самого сыскать не получится, убег наверняка уже. А так, для этого самого дела найдется парнишка, их много около гошпиталя крутится: кому из больных в лавку сгонять или еще по какой мелочи. Сыщем парнишку.

Глеб заметно обрадовался:

– Скажи, братец, а найдется для меня такой же мелкий клочок бумаги и карандаш? И еще вопрос: знаешь ли ты, где проживает Аня Кадомцева? Она здесь в госпитале сестрой милосердия трудится.

– Отчего не знать – знаем Анну Дмитриевну. И с бумагой можно устроить.

– Расстарайся, братец, а я уж отблагодарю, – выразительно сжал Гаранин портмоне, упрятанное в кармане больничного халата.

Через короткое время все было устроено. Мальчишка умчался в заданном направлении с короткой запиской:

«Анна Дмитриевна! Изыщите возможность, но навестите меня нынче же в госпитале. Это срочно и важно. Поручик Гаранин».

Кошелек Гаранина, заблаговременно снабженный деникинскими «колокольчиками» еще в здании губернского ЧК, опустел на несколько билетов. Оставалось только ждать и тешить себя хоть какими-то приятными новостями: «Зато наступлению наверняка быть. Вчера вызвали всех офицеров, даже не дали допить бокала на именинах, и, кроме того, началась срочная выписка из госпиталя. Сегодня маневры и подготовка, Квитков это пишет не скрывая, хоть и вымарывает лишние слова. Маховик завертелся, значит, я здесь уже не зря».

Кадомцева появилась довольно быстро, вид имела взволнованный, дышала часто:

– Что у вас за срочность? Для кого она: для вас или для меня?

Гаранин тут же отметил ее порыв: «А она, должно быть, еще и замечательный друг, вон как примчалась и как дрожит».

– Для меня, Анна Дмитриевна, исключительно для меня эта важность, – попытался он ее успокоить.

По мере того как Глеб излагал суть вопроса, он видел, что горячий блеск в ее глазах затихает, а взволнованность сменяется некоторым разочарованием.

– Хорошо, я попытаюсь уладить вашу просьбу, – почти холодно сказала она.