– Это все технические моменты. Причем от них журнал стал только лучше. Вы мастер своего дела, господин Лерв, пусть даже это только ваш первый номер. А вот по сути материалов вы ни разу не вмешались. Статья с критикой имперского образования – вы ее легко пропускаете. Восхваление опального автора – и вновь ни единого дурного слова от вас. Когда мы принесли вам новости для рубрики «Цирк, цирк, цирк», признаться, думали, что вы повесите нас.
– За что? – удивился я.
– За шею.
– А это, – кивнул я на сверток, разглядев кончик шейного платка, – тонкий намек на то, что вешать теперь будете вы меня, а не я вас?
Господин Виран улыбнулся:
– Нет, тут подтекста мы никакого не вложили. Просто подарок. Спасибо вам, господин Лерв. И не только за свободу, но и за ответственность. Вы знаете, мы в других журналах жили словно под куполом – тесным, но, как оказалось, защитным. Ругались на него, хотели свободы. Придя к вам, привычно ожидали, что все начинания вы как редактор зарубите, а потому резали правду-матку, писали, что думаем, а тут раз – и вы все допустили в журнал. Вы преподнесли нам урок ответственности. И это, быть может, еще важнее, чем данная вами свобода.
– И вам спасибо, – неловко ответил я и, чтобы как-то перевести тему, добавил: – Кстати, насчет защитного купола. На всякий случай нанял двух охранников. Если кому нужна будет личная охрана, организую. Ответственность – это, конечно, хорошо, но старайтесь все же не устраивать самоцензуру. В крайнем случае ставьте вопросительный знак на своей заметке, и мы с вами подумаем, как быть: без вашего разрешения ничего опубликовано не будет.
Охрана понадобилась уже через неделю. Сначала с первого этажа до меня донесся громкий разговор, а потом, стуча каблуками, в мой кабинет вошел охранник и сообщил о прибытии городских стражников.
– По какому поводу, господа? – спросил я их, выйдя на улицу.
– Решение бургомистра. Опечатать редакцию. Изъять номера журнала.
– Решение суда есть?
– У нас решение бургомистра.
– Еще раз: решение суда есть?
– Нет, господин, – тон стражника становился все более уважительным.
– Тогда, господа, ваши действия незаконны. Можете вернуться к бургомистру и сообщить ему об этом. Если не верите, вот вам визитка юриста, консультация за мой счет.
Во мне все кипело. Какой-то дурень, только занявший пост, собирается мне что-то указывать. Выждав полчаса, я надел парадную одежду и подпоясался старым мечом – это был мой опробованный вариант для встречи с недоброжелателями из числа дворян и зарвавшихся чиновников. Дорогая одежда давала понять, что ее владелец имеет немалое влияние. Но потом взгляд имперских холуев невольно цеплялся за старый эфес и потертые ножны. Некоторые даже кривились от такого несоответствия, но потом до них доходило: если я при такой одежде взял этот меч, значит, во-первых, я умею им пользоваться, а во-вторых, вполне готов прямо здесь его применить, – их тон сразу менялся. На самом деле новые мечи, конечно, куда сподручнее: и удобнее, и острее, – но важно было все же ограничиться впечатлением, не доводя дело до реальной схватки. Старый меч вполне справлялся с этой задачей…
– Бургомистр не принимает, – сказал мне стражник у здания городского управления.
– Передайте ему: если он не примет меня сейчас, через неделю меня будет принимать уже новый бургомистр.
Стражник, слегка поколебавшись, укрылся в здании, а спустя несколько минут распахнул передо мной дверь.
Я зашел в кабинет градоначальника. Не сводя глаз с бургомистра, подошел к столу, оперся о него руками, слегка наклонился и, выделяя каждое слово, сказал:
– Что вы себе позволяете?
В его глазах читался испуг, но он все же ответил:
– В в-вашем журнале… обо мне… мне… написано.
– Если написано, значит нужно лучше работать, – медленно произнес я. – Заметьте: я мог взять все материалы, собранные нашим журналом, и передать в суд. Я мог также пойти к графу и, заплатив две тысячи золотых – в два раза больше, чем вы со своими дружками, – получить нового бургомистра. Но я просто пришел к вам. Вежливо, правда?
Бургомистр кивнул.
– Тогда работайте, – сказал я, заканчивая разговор.
Выйдя из здания, я свернул в тесный переулок, тем самым укрывшись от глаз посторонних. Я прислонил лоб к стене и закрыл глаза. Какой же я дурень! Этот человек просто не знал местных порядков. Он побоялся бы связываться с Домовым, Грановски, Владиславом и Джоном. Но меня он не знает, ведь мне сейчас ничего в городе не принадлежит. Кто я для него такой? Редактор какого-то бесприбыльного журнальчика. Мне просто нужно было попросить Владислава намекнуть градоначальнику об источнике финансирования журнала. И все. Но нет, не терпелось выместить на ком-то свое раздражение. Чтобы с мечом! Чтобы с угрозой! И что, добился своего? Легче стало?
Даже Север становится добрее, а я, наоборот, превращаюсь в какого-то злыдня.
