На следующий день боль в ушибленной ноге то и дело напоминала о себе. Прав был Владислав: бой с северянином, пусть и тренировочный, был чистой воды авантюрой с моей стороны. Упав от неожиданной подсечки, я тогда чуть было не ляпнул: «Так нечестно!» А Крис, увидев мое удивление, рассмеялся.
Моя беда была в том, что я все же продукт воспитания империи: дуэльный кодекс прочно вбит в мою голову. А у северян иначе: говорят, у них даже удар между ног на тренировке не считается зазорным. Все предельно приближено к реальному бою, где все средства хороши. Попади Крис деревянным мечом мне в глаз – и, может, просто вынул бы его из глазницы, пожав плечами: мол, бывает… хотя все же вряд ли. Север значительно изменился. И насколько он изменился, я понял лишь после разговора с Крисом.
Почти поголовная грамотность детей. Школы, по окончании которых иные северяне даже едут в университеты других провинций за продолжением образования. Собственный университет, который должен вот-вот открыться. Массовый переход на мирные профессии.
Мне понравились размышления Криса о торговле, общей ситуации в империи и прочем. А ведь он только «полупродукт» новых веяний: помнит старые времена, которые застал в детстве, и стал свидетелем новых. Настоящие ростки изменений, устроенных Новартом, проявятся лишь через годы.
Общение с Крисом стало глотком свежего воздуха для меня. Мне захотелось снова окунуться в те времена, когда меня больше интересовали знания, образование, учеба, почувствовать яркие эмоции молодежи, научиться чему-то новому. Идея, которая мелькала до того в уме, теперь получила четкое воплощение: я хотел открыть собственный журнал.
Выглянул в окно, обратил взгляд к небу, но покачал головой. Нет, журнал будет не о возвышенных материях. Обратил свой взгляд на землю. Да, все приземленно: наука, предельно практичное применение знаний. Найму журналистов, ученых и сделаю такой журнал, который бы сам с удовольствием прочел. Деньги есть, желание тоже.
А вот с духами нужно завязывать. Продам все предприятия, оставлю себе лишь золотой рудник – и все.
Заметка Антуа Вирана была на редкость недалекой. До нее даже представить не мог, что можно с умным видом писать такую ерунду. Я покачал головой: человек совершенно не разбирается в экономике и пишет полную чушь в столичном журнале. Куда только редактор смотрит? Такой журналист мне точно не нужен.
Но, продолжая листать различные издания в поисках заместителя, каждый раз невольно возвращался мыслями к заметке Вирана: как же всем этим статьям далеко по стилю и видимой логике до этого ограниченного литератора! Это сравнение возникало в уме столь часто, что я невольно задумался. Нашел заметку Вирана и перечитал ее. Далее попытался представить, что я ничего не смыслю в экономике, и прочел ее глазами обывателя – и только тогда понял, чем она меня зацепила: невероятной видимой логичностью. Не знай я экономики, решил бы, что это доказательство стопроцентно верного факта. По пунктам, лаконично и красиво Виран «доказывал» абсолютно ложное суждение. Это был образец манипуляции фактами. Проделано настолько искусно, что впору восхититься. Такой человек мне точно не нужен.
Я продолжал читать журналы и газеты, но из мыслей не шел Виран. Бесспорный мастер слова. Но при этом бессовестный манипулятор. И все же: может, я поспешил с выводами? Стоит ли судить о журналисте по одной его работе? Открыв журнал, в котором публиковался Виран, я прочел еще одну его статью. Взял другой номер журнала. Еще один. Судя по всему, журналист любил неожиданные повороты, но при этом был, как ни странно, искренен в своих рассуждениях.
Я задумался. Почему бы и нет? Я же доверю ему не написание научных статей, а лишь их редактуру. К тому же он заведует отделом, а значит умеет вести себя с людьми и находить общий язык со специалистами.
В итоге встреча с ним состоялась. Пятикратная зарплата, расширенные полномочия, интересные перспективы… В общем, Виран согласился.
Уже вместе с ним мы составили состав будущей редакции. В качестве второго литератора он предложил Марселя Корбюзье.
– Слишком напыщенный у него слог, – поделился своими сомнениями я.
– И все же он один из лучших. Кроме того, он поладит и с вами, и со мной – редкое качество для писателя.
Корректор, ученые в штате редакции и вне штата, отдел сбыта, технический персонал… Но не это было важным, куда более значимым вопросом мне виделась структура журнала, то, о чем мы, собственно, будем писать. У меня был четкий план в этой связи, но я решил согласовать его с опытным Вираном, чтобы не допустить откровенных глупостей.
