Роше вцепился в открывшуюся возможность с энтузиазмом юнца, впервые раздевшего девку. А потому суетился, много думал о светлом будущем и мало о деле. Приказы выполнял хорошо, этого не отнять. Но Бернал взял его с собой к трактирщику не поэтому. В общении с теми, кто не сулил парню никакой прямой выгоды, толку от Роше было мало, один вред. Капитан не видел связи между добрым словом очередному конюху и последующим успехом, отпусти его бродить по деревне – придется расхлебывать проблемы на пустом месте. А генералу нужна была информация. Путь к ней – вежливость, простые люди плохо понимают язык страха. В этом он убедился в Дубах, в очередной раз.
Сначала все шло неплохо, люди, как обычно, смотрели в землю, но больше от шока и стеснения. Пугало их в тот момент совсем иное. Одна монетка, и даже удалось выудить какие-никакие, а сведения. В планы пришлось внести коррективы, но то было необходимо сделать. А потом все полетело к чертям, в очередной раз. Воспоминания о том дне заставили Бернала сжать зубы. Сама по себе погоня вымотала их, след был, но слабый. Они были на подходе к деревне, он хотел опросить людей, но никак не ожидал, что моргнет и очнется усами в землю. Какой шанс угодить в тряску в такой момент? Успокаивало лишь то, что с их прибытием проблему удалось решить в кратчайшие сроки. Жители деревни разобрались бы сами, рано или поздно, но скорее поздно. Пока мужики отойдут от шока, пока женщины покудахтают о произошедшем. Потом найти того, кто скатается в город, известит о тряске. Путь обратно, отбор юношей, слезы, сопли… Кто-то мог додуматься запрятать своего отпрыска, хотя Бернал всей душой надеялся, что такие люди перевелись. И у проверяющего все равно были бы списки, в отличие от них.
Рука сжалась на поясе. Проклятье, как же он мечтал больше никогда не касаться всего этого. Чертовы рудники, чертовы распределительные пункты, чертовы церковники, заглядывающие в бумаги. Слезы родителей, осознавших, что видят сына в последний раз. Он больше не хотел проходить через все это. Но долг вновь настиг его, хотя внутренний голос давненько шептал, что он больше никому и ничего не должен. Никак нет. Он поступил как должно, никаких сомнений. В очередной раз.
Собрать людей на площади, раздать приказы, белоголовых в пункт, затем продолжить погоню. Он очень надеялся, что Лис также попал под тряску, а значит, не успел уйти далеко. Проклятье, даже слишком недалеко. Только присмиревшие и приунывшие жители стали расходиться по домам, как из дома каменщика, кашляя и хрипя, вывалился Ромили, за ним по пятам следовал Джеррен, заливая доспех кровью из носа. Первый гвардеец прохрипел:
– Он там! Был там! Второй этаж. Сбежал.
В тот момент внутри генерала взревел зверь, впервые за долгие недели добыча была так близка. Как бы не так. Поломанные ветки и пыльные следы вывели на берег. Они добрались до переправы, но к тому времени мокрые пятна на камнях почти высохли, впереди высились деревья. Беглец знал, что делал, в доспехах и при конях преследовать его в лесу было глупостью. Если бы Бернал мог выжигать окружающий мир одним взглядом, то речушке и зарослям напротив не поздоровилось. Вместо этого они вернулись в деревню. Роше еще битые полчаса орал и визжал на жителей, которые едва могли осознать, что мальчишка каменщика был похищен каким-то преступником, а уж что за преступник – они и вовсе не знали.
Незнакомого мужчину в тот день никто не видел, ни в деревне, ни в окрестностях. В итоге Бернал приказал Роше заткнуться, выставил охранение для юношей, пара женщин подлатали нос Джеррена. Сам генерал обошел всю мастерскую, помимо разбросанной соломы и следов борьбы, ничего не обнаружил. Все это время каменщик стоял, скрестив руки на груди, за его спиной хмуро и молча маячил Роше, не смея ослушаться прямого приказа – стоять и помалкивать. Генерал посмотрел мужчине в глаза:
– Вамос, верно? Ты доволен?
– Смотря чем.
Бернал выдохнул через нос, стараясь не взорваться. Выдавил:
– Ты пытался спрятать от нас своего парня – это раз. Ни на секунду не поверю, что он засел здесь сам по себе. В твоей мастерской напали на пару гвардейцев – это два. Беглец использовал юношу, чтобы отвлечь моих парней, – это три. Оба исчезли в неизвестном направлении – это четыре. Я повторю свой вопрос. Хоть чем-то из этого ты доволен, мастер каменщик?
– Доволен. Но не этим. Эдвин не белоголовый и не должен был ехать на распределение. И он не едет.
– Черт тебя дери, это мне решать! Все юноши должны быть проверены, если нет бумаг с подтверждением возраста! И ты это прекрасно знаешь, судя по тому, как врал мне на площади! Одного этого достаточно, чтобы ты еще нескоро смог вернуться в свою мастерскую!
– А вы бывали на распределении? – Вамос посмотрел в его глаза, кивнул. – Бывали. Значит, знаете, что там. А еще знаете, что даже бумаги порой не спасают, ведь лучше проверить, мало ли что?
Бернал ожидал продолжения, но каменщик молчал. Злость покинула тело, осталась лишь усталость.
