Можно было допустить, что перевод Иглы из Розарии был инициирован как раз святым отцом, поступки церковника на предыдущей должности могли бросить тень на репутацию церкви. И тут построенный на шатких сваях мостик упирался в развилку, а последующие рассуждения были шиты белыми нитками. Игла мог обозлиться, расценить ссылку как предательство, малодушие со стороны вышестоящих. И теперь в своих действиях руководствовался не только постулатами. Мог ли кто-то надавить в нужный момент, обернуть обиду в свою пользу? Возможно.
Второй вариант нравился ей еще меньше. А вдруг Урбейну нужен был свой человек на руднике, причем преданный именно святому отцу, а не самой церкви? Тогда ссылка выглядела крайне логично. Найти опального церковника, публично перевести его с теплого местечка на рудник. Подобная рокировка вызовет минимум интереса, никаких подозрений.
И если все это было близко к правде, то вывод был отнюдь неутешительным: Урбейн и есть Организатор либо крайне близок к нему. Хотя в то, что святой отец будет на кого-то работать, верилось с трудом. В любом случае с умением вложить в свои ответы минимум смысла Игла мог посоперничать с Морном, белая мантия против черной. Выплюнутые сквозь зубы ответы могли означать как неприязнь, так и желание скрыть связь со святым отцом. Она зашла с другой стороны:
– Мы уже затронули эту тему с господином Пинкусом, но мне интересно услышать и вас. Что вы скажете о работе рудника?
– Вам будут предоставлены все отчетные документы, мы получили запрос из Фарота.
– Да, вы правы. Но я хотела услышать ваше личное мнение.
– Рудник выполняет свои обязанности в полной мере.
Игла отворил дверь, лицо окатило жаром, глаза сразу зачесались. Летний зной подогрел гнев в ее душе, ответы церковника были сродни залежалому сухарю. Хорошо, до гостевого здания минимум сотня шагов, попробуем иначе. Она капризно протянула:
– В столице в последнее время все на ушах стоят, вы знали? Белоголовые то, белоголовые это.
– Работники выполняют свои обязанности в полной мере, я лично слежу за этим.
– Конечно же, я не об этом. Хотя вы не будете отрицать, что количество рабочей силы снизилось за последние годы? В столице недовольны, словно само мироздание решило сыграть злую шутку. Как долго вы уже служите на благо церкви?
От прямого вопроса Игла не смог или не увидел смысла увильнуть:
– Семнадцать лет.
Она всмотрелась внимательнее: даже если предположить, что Игла пошел в церковную школу не в самом раннем возрасте, то ему еще не было и сорока. Мертвец выглядел значительно старше, до этого она думала, что он ходит по Миру минимум полвека. Интересно.
– Достойный срок. Так вот, мироздание. Симфарея крайне зависима от белоголовых, пусть их участие и трактуют не иначе как «рабочую силу». Могли ли мы разгневать богов? Вдруг белоголовые были посланы нам совсем с иной целью, а мы заковали их в ошейники и послали дробить камень?
Игла затворил дверь чуть сильнее, чем следовало. Впервые она почувствовала, что смогла нащупать… нечто. Священнослужитель повернулся к ней, полы мантии потревожили землю, искрящаяся пыль взметнулась в воздух. Стоило надеть маску перед выходом, что бы там не говорил доктор Якоб… Вместо этого Райя вздрогнула. Глаза Иглы раньше не выражали почти ничего хорошего, но сейчас это были два безумных колодца. Мертвец прищурился, впервые задал вопрос сам:
– Вы живете в замке?
– Простите?
– В Аргенте. Вы со своим отцом проживаете в обители владыки?
Она отметила ударение при упоминании Гидеона. Легкий намек – напомнить, что она никто, девчонка в тени своего отца, по случайности получившая это назначение? Или угроза?
– Не совсем, у нас свое поместье на территории верхнего города.
– Все одно. Любите читать перед сном?
Теперь вопросы сыпались один за другим, она не могла отвести взгляд от прищуренных глаз.
– Нередко бывает.
– Чудесно. Могу предположить, что в вашей красивой комнате над огромной кроватью ровным, белым светом мерцает рунный светильник. А может быть, не один. И еще множество таких же освещает коридор, спальню вашего отца, даже уборную. Слуги готовят еду на бледном огне, вход охраняют гвардейцы в сверкающих доспехах.
– Не понимаю, к чему вы…
Игла, не позволив продолжить, чеканил слова, будто на проповеди:
– И это только в вашем доме. Пройдите по освященной аллее, и по пути придется миновать множество таких же домов. Еще немного вперед – и уткнетесь в ворота обители. Я бывал в столице, я знаю. Десятки этажей, окна светятся ровным белым светом, прямо как ночник в вашей спальне. И чтобы этот свет не угас, столице нужны белоголовые. Камни будут раздроблены в пыль, я прослежу, не переживайте. И в следующий раз, когда ночью вы пойдете по нужде, дорога будет освящена благодаря этому. Наслаждайтесь, пока можете.
Мертвец с силой приложил пальцы ко лбу, Райя облизала сухие губы.
