– Впадина… Также известная как впадина Годвина. Она изолирована. Во-первых, ландшафт – все подступы разворочены, точных карт нет. Во-вторых, даже если бы и были, зайти дальше, чем на милю, никому не удавалось. Во всяком случае нет подтвержденных данных об обратном. Причина логична: при приближении к впадине симптомы рунного отравления начинают прогрессировать экспоненциально. Концентрация рун в воздухе в сотни раз превышает максимальные значения, отмеченные при исследовании рудников. Можно предположить, что в схожих условиях находятся непосредственно рабочие, но проверить не удалось. Отправленные вглубь белоголовые просто не вернулись. Вероятно, ближе к центру кратера среда смертельна даже для них.
Гораций перевел дух, продолжил вещать:
– В-третьих, религиозный аспект. Под влиянием церкви в умах простых людей впадина представляет собой некое божественное откровение, даже не конкретное место, до которого можно дойти ногами. Теоретически, само собой. Есть отдельные индивиды, именуемые церковью не иначе как «еретиками». Лично я воздержусь от оценки. Эти индивиды достаточно смелы и могут рационально оценить последствия присутствия впадины в Мире, а также возможные выгоды. Но на их пути стоят пункты один и два. Поэтому могу предположить, что за последние десятилетия к кратеру никто даже не пытался приблизиться. Крайнее поселение того региона, Баш, располагается в шести целых двух десятых мили от границы. Названо в честь одного из изначальных. Никаких последствий для жителей не выявлено. Последняя попытка исследования датируется 1342 годом новой эры, никто из экспедиции не вернулся.
Тень на мгновения примолк, словно решая, нужно ли что-то еще добавить. Вздохнул и проговорил очевидный вывод:
– Таким образом, интерес к северной впадине, и так невысокий, в этом веке снизился до крайней отметки. В связи с этим упоминания о ней мы видим только на фресках, в церковных писаниях и в разговорах, подобных нашему.
Морн пошевелился на стуле. Боль в спине на мгновение отступила, затем накинулась с новой силой. Казалось, он не сидит за столом, а натянут на колесо, которое медленно, но верно растягивает его позвоночник.
– Будь вы моим учеником, Гораций, а я вашим преподавателем, то оценка вашему ответу была бы «хорошо». Хорошо с плюсом, но небольшим. Поначалу вы недотягивали и до этого, но последние слова спасли средний балл. Чего же не хватило для высшей оценки? Правильного вывода.
Он задумчиво потеребил нижнюю губу.
– Вывод, да. А он довольно прост. Верно сказано, впадина не упоминается в разговорах, только если разговор не подобен нашему. Гораций, просветите меня, узнает ли о нашем разговоре кто-то за пределами данной комнаты?
Тень побледнел.
– Никак нет. Ни в коем случае.
Морн едва сдержался, чтобы не хихикнуть.
– Расслабьтесь. Те, кто много болтает, до моего кабинета даже не доходят. Суть в другом. Раз такое дело, то можем ли мы быть уверены, что в другом городе, в другом замке, в другой точке Мира. В освещенном зале или в таком же темном помещении. На верхних этажах башни или в грязном подвале. В любом из этих мест не сидят на пару местный студент и местный сгорбленный старик, именуемый преподавателем. А между собой они не обсуждают то же самое. Можем ли мы быть уверены во всем этом?
– Никак нет.
– Никак нет, верно. Наш с вами разговор не дойдет до чужих ушей, так же как и множество чужих разговоров не дойдет до наших. К сожалению. Посему, когда я слышу в ответ, что интересующий меня объект или субъект не всплывали в услышанных разговорах… Это значит, что вы должны слушать лучше. И направьте запрос в Баш. Я хочу знать, что происходит в тех землях.
Гораций кивнул, пояснения больше не требовались. Морн сложил руки в замок.
– Хорошо, с этим тоже все. Отчет?
– Юго-восток в панике.
– Теодора? Кража?
– Именно так.
– Все еще никаких сведений?
– Ситуация… Напряженная. После отправки генерала влияние гвардии в городе снижено. Это не так заметно за отсутствием открытых конфликтов, хотя в будущем может иметь последствия. Ущерб можно было бы минимизировать в случае скорого возвращения генерала, но от него пока нет вестей. По нашим последним данным, его отряд где-то в Срединных землях.
– Вы выяснили цель?
– Никак нет. Веллестеран рвет и мечет, но за закрытыми дверьми.
– Она сослала из города генерала гвардии, а это все, что вы можете рассказать мне о причинах?
– Веллестеран была в своем праве.
– Черт побери, еще бы она была не в праве, Вильгельм сам отправил ей старого больного медведя. Но зачем лишать кого-то прав, если можно дать видимость этих прав? Тот полк был подарком, не более. А теперь медведь колесит по стране. Вы его видели?
– Никак нет.
– А я видел. Прикажи ему войти в чертов северный кратер, и он войдет. Нахмурится, оставит приказы напоследок, но войдет. А что касается погони, он уже давно должен был вернуться. Раз этого не произошло, то я ожидаю от вас чего-то большего.
Гораций помялся.
