– Рад, что вам так понравилась роль ученика, Гораций. Настолько, что вам потребовался дополнительный урок. И он будет коротким. В бытность военным я услышал известные строки: «Мир летит в пропасть – не можешь устоять, ступай первым. В пропасть шагни смелым прыжком, кто следом падут, чтить будут тебя, как древнего повелителя этих краев». Мир уже летит в пропасть, Гораций. А на дне нас ждут самозванные правители и владыки. Моя задача проста – чтобы их правление было недолгим, а лучше не случилось вовсе. Дурак будет цепляться за ветки в полете, царапать воздух ногтями. Я же стремительно лечу вниз. А вы вместе со мной, нравится вам это или нет.
Гораций вздрогнул.
– Я не знал, что вы были военным.
– Сейчас я воюю с мебелью в собственном кабинете, по большей части. Но из маленьких сражений складываются большие победы. А теперь – скорее в бой.
Единственное светлое пятно внезапно исчезло. Ключ со скрежетом вошел в скважину, заполнив собой игольное ушко, оборвав последнюю связь с внешним миром. Рик моргнул, возможно, впервые за все время. Ключ повернулся, из-за двери послышались тихие голоса, он узнал говорившего по тону. Церковник не торопился. Рик почесал засохшую корку на виске. Их привезли в гарнизон сразу после смены, все это время он усиленно потел. И на руднике, и пока тащил Тушу наверх, затем в повозке и, наконец, в этой комнате. Струйки пота уже много часов стекали по лбу, вискам, шее, оставляя ровные следы на засохшей пыльной корке. Так казалось на ощупь, зеркала в комнате не имелось. Впрочем, как и света, свежего воздуха, приятных запахов, еды, воды и здравого смысла.
По внутренним ощущениям он провел в комнате несколько часов. Смена была ранней, в гарнизон они попали задолго до обеда. Сейчас же, судя по всему, день клонился к закату. Все это время он провел, всматриваясь в светлую точку перед собой. Поначалу она была белесой, как глаза Иглы. Но поиграть в гляделки не удалось, в скором времени точка пожелтела, солнечные лучи достигли двери. А в последние минуты замочная скважина налилась закатной краснотой, как если бы глаз наполнился кровью.
Немного разнообразия вносил ходящий за дверью стражник; скучая, он то заслонял собой это маленькое окошко в Мир, то вновь отходил или кряхтя присаживался на стул. Не моргая, Рик ловил ухом каждое его действие, будь то хруст пальцев или почесывание шеи. Стражник не умел ждать, у него не было своей мигающей точки перед глазами. Почесывания становились все более частыми, движения суетливыми. Тюремщик томился.
Почему тюремщик? У Рика было время подумать. Загадку привратника он отложил в долгий ящик, информации не хватало. Вместо этого появилось время обдумать свое положение. Если он что-то и знал о Мире, а знал он довольно много, то у сидения перед угольным ушком будут последствия. День почти прошел, значит, барак в скором времени отправится на вечернюю смену.
Тем временем самый опытный из них томился в кабинете номер четыре. А сам Рик уже давно всматривался в дверь кабинета номер двенадцать. За прошедшие дни он успел узнать много нового, и среди полученных знаний была простая истина: важнее добычи на руднике нет ничего, на пятки ей наступало лишь самомнение Пинкуса. Сегодня пятый барак лишился троих работников. Одного – на долгое время. Насчет себя и Ловчего юноша пока сомневался, но у Иглы должна была быть веская причина, чтобы не погнать их обратно в глубины рудника. Хотел бы он знать эту причину? Безусловно, хотя, что уж таить, приятного будет мало. И в этом он уже не сомневался.
Тем временем ропот за дверью стих. Дверь скрипнула, ключ вернулся в карман, но игольное ушко исчезло, уступив место широкой полоске света.
– …выполняй.
Церковник шагнул внутрь, затворил дверь. Теперь человек в белой мантии заслонял собой единственный источник света, комната погрузилась почти в непроницаемую тьму. Непроницаемую для нормального человека, которого Игла и явился навестить. Но на стуле его ждал лишь карпетский вор. Не зная этого, священнослужитель ухмыльнулся, Рик скользнул взглядом по растянутым в улыбке тонким губам. Щеки святоши казались еще более впалыми, в глазах, несмотря на ухмылку, плескалось раздражение. Темнота, как ни странно, Игле тоже не мешала, он цепко оглядел сидящего на стуле юношу. Рик чуть прикрыл глаза, для вида сглотнул. То, что зрячих в комнате двое, он предпочел пока утаить.
– Юноша, рад, что вы дождались.
