– Это было бы резонно. Простейший урок, который выучиваешь после первого же похода: пополняй припасы всегда, когда есть возможность. Или рискуешь оказаться посреди леса с голой задницей. Ну, это ты уже и сам знаешь. С другой стороны, в таких местах и взять особо нечего, люди подобного толка забивают свинью раз в пару лет, на чью-нибудь свадьбу.
– Значит, у них должна быть куча живых свиней.
– Скорее, один несчастный хряк, ожидающий своей участи. Вперед.
Аккуратно ступая, лошадки поцокали по тропе. Вскоре стало ясно: Сэт был прав. По местным меркам, домишки теснились в довольно живописном месте, зелени было больше, чем где бы то ни было за прошедшие дни. Но растительность выглядела неухоженно, жухлая трава была не кошена и торчала во все стороны, ветви деревьев уныло прогнулись к земле, а сами дома по мере приближения к ним вызывали один вопрос: живут ли здесь люди? Ни один очаг не мигнул в окошке, ни одного звука не раздалось навстречу. Дома не выглядели заброшенными – не было ни покосившихся дверей, ни обвалившихся крыш. Однако от хутора веяло пустотой. Когда они почти поравнялись с первым забором, Эдвин спохватился:
– На какое имя мне откликаться? Снова Нико? Или на свое?
– Соскучился по любимому торговцу-отцу? Не думаю, что тут найдется хоть… А, проклятье!
Они миновали первый двор, после чего сомнения развеялись: одна живая душа здесь была. Следующий дом не был огорожен забором. Путники остановили лошадей, замерли. Три ступеньки вели на узкое крыльцо. На вершине этого скромного пьедестала, на деревянном стуле, как на троне, восседал старик. То был не карикатурный старец из сказки, с длинной бородой и мудрыми глазами. И не добрый дедушка, готовый по-отечески положить руку на плечо. Обычный старик, в каждой деревне таких наберется с десяток. Редкие волосы были зачесаны назад, лишь чуть топорщились за ушами. Щеки и подбородок покрывала короткая щетина. Он был полностью сед, вплоть до бровей, худ, но довольно высок. Тощие ноги в простых башмаках были вытянуты вперед, узловатые руки, сложенные в замок, покоились на животе. Внизу, у ножки стула, стояла дымящаяся глиняная чашка, сейчас забытая своим обладателем. Все свое внимание старик сосредоточил на незваных гостях. Пусть волосы мужчины выцвели, а кожа сморщилась во множестве мест, казалось, годы не затронули его карие глаза. Он окинул взглядом лошадей, задержал взгляд на Эдвине, спокойно посмотрел на Сэта. Старый вор вздохнул и спешился.
– Доброго дня.
Мгновение помолчав, старик разлепил губы и слегка кивнул:
– И вам.
Без лишней суеты он отклонился в сторону, поднял кружку за края, с достоинством отпил. Болтовню он либо не ценил, либо проявил сдержанность, переложив бремя вести беседу на прибывших путников. Сэт дал знак, Эдвин слез с лошади.
– Мы держим путь в западные края. Последние дни на пути нам встречались лишь кусты и грязь. Потому, увидев с холма это место, мы решили, что будет не лишним заехать. Пополнить припасы и, чем черт не шутит, узнать новости.
Старик покачал головой.
– Вас ждет разочарование. За припасами сюда вам стоило явиться в былые годы. Как и за новостями. – Он обвел свободной рукой словно застывшие во времени домишки. – Из актуальных новостей только то, что я еще жив.
– Вы живете тут один?
– Доживаю.
Эдвин проследил жест, кивнул в сторону домов:
– А где же остальные жители?
Старик сделал еще глоток, почесал живот.
– Молодые – ушли. Старики – умерли.
Сэт помрачнел, но уточнил:
– Тогда почему вы еще здесь? Не тяжко жить одному в пустом хуторе?
– Молодой человек, в мои годы поздно менять обстановку. И я не отдам наш с женой дом во власть природы, пусть это случится уже после того, как я уйду в небытие. И нет, не тяжко. Как говорится, сердце снаружи, долг внутри, а в нем честь – до последнего вздоха живи.
До того рука вора гладила бок лошади, но сейчас замерла.
– Вы воевали?
Впервые в карих глазах блеснул интерес:
– А похож на вояку?
– Пока лишь словом, а не делом, но и того достаточно. Последней фразой в узких кругах прославился генерал Эйгон Тагнор во время осады восточного пика. Его гарнизон сдерживал атакующих сорок шесть дней. Выжившие солдаты рассказывали, что упомянутую фразу про сердце он сказал на тридцатый день, когда кончилась питьевая вода.
– И что же было дальше?
– Дальше… А может, вы мне скажете?
Старик иронично кашлянул.
– Брехня. Вода кончилась еще на исходе второй недели. А в этой фразе между словами было столько нецензурного, что можно лишь дивиться, как она ушла в народ в удобоваримом виде.
В Эдвине проснулся интерес:
– Получается, почти месяц без воды? Как?
– Возвращаю право ответить вашему спутнику, юноша.
Сэт задумчиво почесал подбородок.
– Восточный пик не зря окружен океаном с трех сторон. Обратный осмотический фильтр не был предназначен под такие объемы, но при надобности… Нужно лишь дождаться, когда соленая вода превратится в несоленую. Ожидание можно скрасить с помощью жидкостей, которые, к счастью, наше тело способно производить само. На войне бывает и такое.
Эдвина передернуло, старик ухмыльнулся.
