– Старый лис думает, а не сразу бежит в пекло, кто бы мог ожидать подобное, – проворчал Гааз, но было видно, что он немного успокоился.
Эдвин подал голос:
– Я не могу представить то, о чем вы говорите, но если мыслить узко… Это как-то повлияет на наши ближайшие планы?
– Наши планы? – Сэт почесал бороду. – Сложно сказать. Фарот не лежит на нашем пути в Аргент – чтобы попасть туда, нужно отклониться чуть правее, на восток. Но между городами всего неделя пути на лошади. Все события, происходящие там, особенно такого масштаба, несомненно, отразятся и на столице. Последствия будут расти как снежный ком, а учитывая, сколько отсюда до Аргента… Мне бы очень не хотелось попасть в столицу, когда все это дерьмо наберет критическую массу. Но выбора нет.
Ани осторожно спросила:
– Вы думаете, владыка и церковники не справятся?
– Посмотрим. Вильгельм всегда умел решать проблемы, не оглядываясь ни на кого. Запугают там, прибьют кого-нибудь тут… Причем когда я говорю прибьют, это не фигура речи…
– Лис!
– Кхм, да. В общем и целом я допускаю, что минутные волнения так и останутся таковыми. В этом сама суть тех, кто сидит на верхних этажах столичного замка. Умение отводить глаза людям, прятать настоящие проблемы.
Парацельс уныло пробормотал:
– До чего мы дошли, если называем подобное «минутным волнением»?
– Не мы дошли, друг мой. Нас привели к этому.
Эдвин почувствовал, как в его висках начинает пульсировать головная боль, ощутил уже привычную дрожь в ногах. Все последние дни эти симптомы накатывали и отступали уже множество раз. Он устало сглотнул. Казалось, они только что преодолели пик кризиса. Сэт наконец-то встал на ноги, Иеремия остался не у дел, гвардейцы где-то далеко, а возможно, и вовсе потеряли их след. И тут такое. Он понятия не имел, как выглядит Фарот, и не мог представить размеры кратера, который, по словам Гааза, умертвил такое количество людей. Юноша облизнул внезапно высохшие губы. Из раздумий его вывел далекий стук. Все люди в комнате как по команде повернули голову в ту сторону, стук повторился: кто-то настойчиво барабанил кулаком во входную дверь. Сэт медленно поднялся на ноги:
– Ты кого-то ждешь?
– Нет, – Ани покачала головой.
– Клиенты, возможно?
– Я на время закрыла лавку в тот же день, как Эдвин появился на пороге с тобой на плечах. На стекле висит табличка.
– Не уверен, что все в этом городе умеют читать. – Сэт повернулся к Гаазу. – За тобой никто не шел?
Теперь на ногах стояли все, Парацельс нервно покачал головой:
– Я… Я не знаю, я специально посетил лавки, в которые обычно не хожу из-за…
Словно в противовес его словам, человек за дверью приложился кулаком особенно сильно, затем послышался приглушенный выкрик:
– Послание! Старому Лису, от Постулата верхнего города! Открой чертову дверь и выслушай! Я гарантирую, что пришел лишь передать пару слов!
Казалось, Гааз готов провалиться сквозь землю. Сэт отодвинул его в сторону, Эдвин нервно посмотрел на вора:
– Ты правда собираешься открыть?
– Если бы они хотели выбить дверь, то сделали бы это сразу же. Спрячьтесь.
– Ну уж нет, я не буду прятаться в собственной лавке. – Ани гневно сверкнула глазами. – Особенно от этого… Этого…
– Я и не прошу лезть в шкаф или под кровать. Просто пока не высовывайтесь.
Сэт, как был, без рубашки и опутанный бинтами, шагнул в коридор. Эдвин бросился следом, но остановился за одной из стоек с тканью, присел на корточки. В щелку между стопками вещей ему было прекрасно видно, как Сэт подошел к двери; теперь визитер барабанил по створке, не переставая. Он ощутил дыхание над ухом, Ани присела рядом. Вор рывком распахнул дверь.
На пороге стоял очередной громила, почти близнец бандита, которого Эдвин приложил кочергой. От этого воспоминания юношу затошнило. Увидев перед собой вора, гость ухмыльнулся, обвел его маленькими поросячьими глазками, задержал взгляд на бинтах на груди. Пригладил ладонью короткие сальные волосы:
– Выглядишь не очень здоровым, Старый Лис.
– Ты хотел передать пару слов. – Об интонацию Сэта можно было точить ножи.
– Передаю. Когда Постулату доложили, что ты прячешься тут вместе со стариком и, вероятно, парнишкой, то он решил проявить невиданное великодушие. Выходи один, просто сдайся. Придется посидеть какое-то время под замком, но больше никто не пострадает. Постулат получит обещанные за тебя денежки, а твои друзья останутся живы, все довольны. К ним у Иеремии нет никаких дел и претензий. Но только если ты выйдешь добровольно.
– А если не выйду? Иеремия не сказал, что при последней встрече он убегал, сверкая пятками?
Ухмылка стерлась с лица гостя:
