– Тогда забери нас с собой, проклятье!
Он понял, что почти кричит. Вор посмотрел на него с сомнением.
– Ты не услышал меня. Даже чтобы шагнуть больше одного раза, тогда, в таверне, я отдал почти все. А взять с собой еще троих человек… Не думаю, что кто-то хоть раз делал подобное. Это за гранью человеческих сил.
– За гранью человеческих сил прыгать сквозь пространство. И кто устанавливает эту грань? Хотя бы попытайся.
Ани продолжала смотреть на них так, словно начала сомневаться в душевном здоровье всех присутствующих. Но Эдвин смотрел только на Лиса, он видел, как огонек сомнения зажегся в потухших было глазах. Гааз кашлянул:
– Мне кажется, я потерял право голоса, когда навлек на всех беду. Но как врач отмечу, что если упомянутый юношей способ вообще возможен… Старый друг, это с большой вероятностью убьет тебя. Три дня назад ты был на последней стадии истощения. А тогда, судя по всему, понадобилось затратить гораздо меньше сил.
Вместо ответа Сэт сорвался в коридор, Эдвин поспешил за ним. Вор бросил на бегу:
– Наши походные мешки далеко?
– Нет. События последних дней показали, что лучше их вообще не разбирать полностью.
– Молодец. Неси сюда.
Вор свернул влево, видимо, чтобы забрать жилет. Эдвин пробежал дальше, откинул одну из шторок, подхватил мешки, сорвался обратно. В недавней операционной кипела жизнь, Парацельс как попало закидывал в сумку все, что успел перенести из своей лавки. Ани помогала ему, все с тем же выражением недоумения на лице. Сэт замер посреди комнаты:
– Время вышло.
В подтверждение его слов раздался звон, Эдвин вздрогнул, где-то за спиной зашипело, будто на раскаленную сковороду вылили чарку воды. Потянуло гарью. Гааз пробормотал:
– И что дальше?
Звон повторился, коридор ярко осветился. Лицо Ани исказилось болью, но, не тратя времени на причитания, она помогла целителю затянуть края сумки. Сэт скомандовал:
– Все сюда.
Они столпились вокруг Лиса, теперь собственная идея начала казаться Эдвину несколько невероятной. Он спросил:
– А теперь?
– Истощение… – одними губами напомнил Гааз.
– Тогда всему виной была рана на руке. Будь я проклят, если наш путь закончится здесь.
Из коридора потянулся дым, свечение стало ярче. Даже если бы они сейчас решили выбежать наружу, пришлось бы прорываться сквозь огонь. Где-то далеко на улице раздались встревоженные крики.
– От вас ничего не требуется, просто коснитесь меня.
Эдвин положил ладонь на плечо вора, Ани повторила жест с другой стороны, Парацельс по-отечески положил руку ему на спину. Они замерли, Сэт смотрел здоровым глазом куда-то в пол, по его висками катились капли пота, то ли от напряжения, то ли от нарастающего жара. Юноша почувствовал, как мышцы под его рукой напряглись, и… ничего не произошло. Он ощутил себя круглым дураком. Лис сипло выдавил:
– Не могу нащупать.
Лицо Гааза за его спиной выражало обреченность, юноша зажмурился, чтобы этого не видеть. Услышал, как Ани нервно говорит:
– Мы можем дождаться, когда боковая стена рухнет…
Тело вора вновь напряглось. Ничего. Стало трудновато дышать, дым начал медленно пробираться в легкие, дыхание Сэта стало хриплым:
– Давай же, проклятье…
Эдвин открыл глаза, напоследок окинул взглядом спутников. Губы Ани беззвучно шевелились: ругалась она или молилась, он не понял. Юноша сжал зубы, плечо вора вновь отозвалось судорогой, но снова ничего не произошло…
Почти ушедшая боль взорвалась в висках с новой силой. Казалось, что его голова лопнет от напряжения, Эдвин закричал, но сам не услышал собственного голоса. На мгновение Мир померк, он почувствовал, что падает.
Казалось, его разбудила дрожь земли. Рик распахнул глаза, пытаясь понять, приснилось ли ему или жесткий травяной ковер под лопатками и правда только что отозвался гулом. Впрочем, чему удивляться, когда на одной поляне погрузились в сон сразу двое белоголовых. Ну и одна высокородная.
Он покосился в ту сторону: Райя лежала на боку лицом к нему и пока не проснулась. Мышцы лица разгладились во сне, смыв ночную изможденность, сейчас она была больше похоже на обычную девушку, набирающуюся сил после тяжелого дня. В их случае день был очень тяжелым.
Поляна была хорошо освещена, солнце поднялось чуть выше, чем он рассчитывал. Они пропустили рассвет. Услышит ли он хрип лошадей, если изо всех сил напряжет слух? Топот солдат, звук погони, приближение возмездия? Нет, лишь робкое чириканье птиц и шелест листьев. Сейчас они звучали как музыка. Все последние недели он будто провел в кошмарном сне и сегодня проснулся впервые. Представив, какую массу ощущений испытывает в таком случае Ловчий, Рик позволил себе улыбнуться. Все же это было не зря. Некоторые вещи начинаешь ценить, лишь потеряв их. А потом обретя вновь.
