В одном месте земля впивалась в бок с особенным рвением. Подвигав лопатками, он осознал, что это не ветка или камень, а нечто вовсе не относящееся к лесу. Мысли нахлынули, сформировав стройный ряд воспоминаний, и, осознав, что именно утыкается ему в бок, Рик запустил руку за пазуху. Нащупал пальцами, выудил на свет почти одинаковые по формату книжечки, обе в кожаном переплете. Небольшой томик и нечто поменьше, напоминающее записную книжку. Наугад раскрыв ту, что побольше, он пробежал глазами по строчкам:
«…и тогда Адельберт явился перед взором его и прошептал заветные слова. Простые советы исходили из уст его, наполняли сознание, отзывались в Мире и за пределами его. Пусть были они просты, но сила была не лишь в словах, а еще и в вере его. Направил он на путь тем самым, указал дорогу…»
Некоторые строки были подчеркнуты. Рикард накрыл страницу ладонью. Церковная писанина, известная каждому в Симфарее. Трофей, полученный из карманов Иглы. Его такое не интересовало. Если и правда где-то там, на другой стороне, сейчас за Миром наблюдал сам Годвин в компании своих изначальных, то для Рика и окружающих он заготовил отменное дерьмо. И никакие постулаты не помогут. Но против воли он пролистал четверть страниц, уставился на очередной абзац:
«…замер он в свете, понимая, что разрывает он грань между тем Миром и этим. Открылась та сторона взору его, но не моргнул он, не дрогнул перед открывшимся ему…»
И еще чуть дальше:
«…воссияла жертва его, окатив благостью весь Мир, наполняя его волной очищения. Вскинули к небу руки последователи и друзья его, приветствуя благостью сию, прощаясь с Миром и приветствуя спасение. Вслед за спасителем своим, следуя по дороге пожертвования, шагнули они на ту сторону…»
Он захлопнул писание. Годвин, конечно, молодец, что сделал из себя невообразимую затычку для неописуемого пожертвования. Но Рик не хотел бы приносить в жертву тех, кто доверился ему. А еще он всегда старался выжить. Если прикинуть, кучка изначальных во главе с Годвином – неплохая плата за то, что Мир до сих пор стоит на ногах. Но сумма явно была выплачена не в полном объеме, и с долгами они расплачиваются до сих пор. Иначе бы его шею сейчас не сдавливал ошейник.
Отложив писание в сторону, он взялся за мелкую книжечку, которая интересовала его куда больше. Пинкус не был похож на человека достаточно сентиментального, чтобы вести дневничок. Однако уголки у книжечки затерлись, а странички местами шли волнами. Дневник явно пережил многое со своим владельцем. Пролистав первые несколько страниц, Рик нахмурился. С первой встречи он запомнил привратника как властного, жадного, немного комичного персонажа, преисполненного неискренности. Лебезящего там, где это выгодно, и при этом третирующего собственных подчиненных и всех, кто стоял ниже на шаткой лестнице успеха. Даже их последний диалог, приоткрывший завесу над многими тайнами рудника, не заставил его относиться к Пинкусу серьезнее. А зря.
Так или иначе привратнику хватило ума понять, что он по горло провалился в опасную трясину. Странички были заполнены мелким, убористым почерком, разобрать который было проблематично. Вчитавшись, Рик понял, что, даже привыкнув к закорючкам, расшифровать писанину толстяка будет тяжело. Минимум половина слов была заменена на значки, смысл которых был ясен только автору. Пинкус определенно не хотел, чтобы написанное было прочитано кем-либо. Вторая половина оказалась слабо структурирована, строчки наползали друг на друга, образуя при этом нечто похожее на столбцы, но вкрапления мелких рисунков и символов сбивали с толку.
Он быстро пролистал страницы, остановился на той, что немного отличалась от остальных. Слева, у самого края, рука привратника вывела ряд треугольников, часть из них была дополнительно закрашена, несколько штук – перечеркнуты. Затем шло ровно одно слово: «нет», вслед за ним Пинкус добавил изображение солнышка. Ниже почти половину страницы занимал относительно крупный рисунок.
