По правую руку Райя дернулась и что-то пробормотала во сне. Он покосился в ее сторону. Политика его никогда не интересовала, заваленные грязным снегом северные улочки были наполнены множеством других вещей, о которых ему приходилось беспокоиться. Но он прекрасно представлял, как события, происходящие на самом верху столичных башен, шелковой нитью расходятся по всей стране и опутывают каждое живое существо. Рикард сполна ощутил это влияние. Именно эти люди отдали приказы, которые свели его с высокородной. И они же проморгали у себя под носом хорошо обученную убийцу. Юноша тихо пробормотал любимое слово Пинкуса:
– Бардак…
Иначе и не скажешь. При всех достоинствах высокородной она явно не была самым важным человеком в Аргенте. Из обрывков фраз он понял, что ее родители считались не последними людьми в столице, но сама Райя только начинала свой карьерный путь. А три года назад она и вовсе была фактически подростком. При этом кто-то уже тогда приставил к ней Фиону. Сколько лет тогда было ненастоящей камеристке, пятнадцать? Он по себе знал, что при должном обучении возраст не помеха мастерству. Подобная осмотрительность пугала. Кто-то умело пристроил девочку к важным людям в Аргенте. Даже если основной интерес сводился не к Райе, а к ее родителям, в итоге ставка удвоилась и почти сыграла. Почти. Иначе в этом лесу был бы закопан он сам на пару с высокородной.
Рик был уверен, что таких манипуляций должно было быть множество. Где-то в столице, а может и не только там, сейчас находились люди, подобные Фионе. Необязательно обученные убийцы, достаточно и того, что они преследовали интересы своего нанимателя. Если даже девочка-камеристка имела доступ в самые высокие кабинеты и, он был уверен, ловила ушами много интересного, что уж говорить о влиянии целой группы таких людей. В итоге картина вырисовывалась неутешительная. В самом центре Симфареи кто-то уже много лет вплетал в полотно свои собственные нити, касание которых явно не будет мягким, как шелк. Скорее, оно будет напоминать тычок спицей, не так ли?
На фоне этого затеянная на руднике игра обретала совсем мрачные оттенки. Речь шла уже не только о политическом, но и о церковном влиянии. Кто бы ни стоял за всем этим, он не побоялся заигрывать с силами, которые уже много лет повсеместно находились под строгим табу. Методы и устои, распространенные в Симфарее, не находили в его душе отклика (по понятным причинам), но Рикард прекрасно понимал, насколько даже один белоголовый может быть опасен для других людей. А по словам Пинкуса, речь шла о десятках подобных ему.
А самое главное, Рик не мог осознать конечной цели всего этого. Все детство он провел с человеком по имени Рендалл Элайда. Его отец тоже по уши погряз в подобном дерьме. Проклятье, да он ведь производил его, существовал за счет этого. Но методы Рендалла были совсем иными и преследовали очевидные цели: деньги и власть. Накопление первого, удержание второго. Он видел цель и шел к ней кратчайшим путем, не заботясь о том, сколько людей пострадает на пути, и даже не скрываясь.
Тот, по чьей прихоти Рика затянуло во все это, явно обладал не меньшим влиянием. А еще авторитетом и деньгами. Но при этом был достаточно осмотрителен, чтобы оставаться в тени. А еще невероятно умен. Юноша знал о политических интригах лишь понаслышке, но даже та картина, которая вырисовывалась перед ним сейчас, поражала воображение. И если бы речь шла лишь об укреплении власти в столице… Но нет, этот человек затеял всю эту историю с похищением белоголовых, от которой так и несло безумием.
Выход из тени, осознанный риск быть раскрытым, что в итоге и произошло. Но изначально, чтобы решиться привести в исполнение подобный план, награда должна была быть монументальной. Такой, ради которой убивают, без сомнений. Да, до полноценного краха было еще далеко и теперь все зависело от трех людей, лежащих на лесной поляне. В основном от высокородной. Именно ей теперь было суждено запустить необратимые процессы, которы взбаламутят всю столицу. И Рику совсем не хотелось вновь оказаться в ситуации, где он станет препятствием на пути к чей-то цели. Препятствием из плоти и крови. Препятствием с ошейником на шее.
Он неплохо умел просчитывать вероятности, никаких цифр и прочего, просто чувствовал, куда может завести та или иная дорожка. И здесь все дороги вели не туда. Их всех прикончат, либо прикончат лишь высокородную, а они с Ловчим отправятся обратно дробить камни в искрящемся туннеле. Или попадут обратно в руки психов, уготовивших для белоголовых пока неизвестную, но вряд ли завидную участь.
Вариантов, при которых для каждого из них все заканчивается хорошо, он не видел. Такое бывает лишь в сказках, где герои ступают на опасный путь и доходят до конца вместе. В реальном мире концовка истории для каждого из них будет не такой радужной. Ожидать чего-то иного было просто наивно.
