Он продолжал неотрывно смотреть на кучку примятого валежника, словно, если наблюдать достаточно долго, Ловчий вылезет из-под земли обратно. Как будто это какой-то розыгрыш. Но Рик знал, что этого не произойдет. Предмет в руке был тому подтверждением. Против воли он выругался сквозь зубы:
– Все это дерьмо, которое мы пережили ночью… Он ведь получил болт в плечо. Выпрыгнул из кареты. А до этого восемь лет торчал посреди треклятых рунных тоннелей. И в итоге одна ночь на воле? Всего одна?
Он увидел, как пальцы, сжимающие ошейник, побелели. Хрупкое, на первый взгляд, стекло не поддалось, оно было крепче любого доспеха. Он не знал, кого обвинить, но если бы нашел, на кого повесить этот фундаментальный недостаток в мироустройстве, то этому существу бы не поздоровилось. Будь это даже сам Годвин, ради такого случая он бы спустил с поводка настоящего себя. И сделал бы это с удовольствием. Райя положила ладонь ему на плечо:
– Выбирая между свободой на одну ночь и забвением на руднике… Я бы точно выбрала свободу.
– У нас отобрали право выбора. И у меня, и у него. – Рикард пощупал собственную шею.
– Я…
Рука на плече замерла, высокородная явно не находила слов. Он медленно добавил:
– Давай соберем вещи.
Высокородная лишь кивнула в ответ. Поняла ли она все без слов или дипломатическая жилка подсказала ей, что лучше промолчать, – неважно. Ведь он знал, что не передумает. Они свернули пледы, Рик раскидал горки валежника по поляне. Смешная маскировка, любой преследователь легко найдет их по множеству следов. Ошейник он завернул в тряпицу и бережно положил к прочим вещам. Девушка протянула руку за мешком, замерла, внимательно глядя на него.
– Что?
– Ты все же пойдешь со мной?
– Да. Ты собираешься растревожить осиное гнездо, и когда тот, кто затеял это все, поймет, что его планы рушатся, я хочу оказаться рядом.
– Я заметила… По твоей улыбке.
Он понял, что на лицо действительно наползла ухмылка. Нехорошая. Опасная. Как давно это произошло? Или карпетский вор вылез наружу, стоило лишь заговорить о будущем? Приложив усилие, он опустил уголки губ. Райя отвела взгляд:
– Не уверена, что хочу знать все о твоих планах. Но я оценю любую помощь.
– Ты говорила про таверну в городе, что там?
– Друг. Точнее человек, который поможет связаться со столицей. И сделает это достаточно тихо. Тебе нужно будет обернуть чем-то шею. А еще нам потребуется привести себя в порядок, прежде чем идти к городской стене. Иначе нас просто прогонят, как пару попрошаек.
Он увидел, что Райя пытается пальцами расчесать спутавшиеся каштановые волосы. Вытащив с макушки репей, она несколько секунд смотрела на него, затем устало отбросила в сторону.
– Не пустят в Фарот столичную дипломатку?
– Сейчас, как мне кажется, я больше похожа на бродяжку. А выкрикивать свое имя на входе в город кажется не очень хорошей идеей. Фарот окружен кольцом мелких деревень и постоялыми дворами. Крестьяне отдают часть налога тем, что производят. И там много странствующих торговцев и случайных путников. Будет не сложно затеряться, и, думаю, мы сможем найти там пристанище на одну ночь.
– У тебя остались какие-то деньги?
– Конечно нет. Во время путешествия в монетах вообще не было надобности, – Райя вздохнула, – но ведь ты же идешь со мной, думаю, деньги не станут проблемой, верно?
– Как воровство согласуется с работой на столицу?
– Никак. Поэтому воровать буду не я. И когда все утрясется, деньги вернутся пострадавшим. Анонимно.
Он согласно кивнул. Анонимно так анонимно. Если до этого дойдет, то он сам будет либо уже очень далеко от этих мест, либо в могиле. Вслух он этого говорить не стал.
– Мои условия ровно такие же, какими они были на руднике. Я помогу, но эта штука, – он щелкнул пальцем по мутному стеклу на своей шее, – накладывает определенные ограничения. Поэтому если ситуация выйдет из-под контроля… Я уйду. И ты не будешь пытаться меня удержать или вернуть на рудник.
– Договорились, – высокородная, не колеблясь, кивнула.
– Это не все. Если сложить то, что нам рассказал Пинкус, и произошедшее после, теперь я и правда допускаю, что эти люди научились… Взаимодействовать с ошейниками. Просто снимать, менять на что-то, неважно. Если выпадет такой шанс – я им воспользуюсь. И ты тоже не попытаешься меня удержать. Ни до, ни после.
Райя закусила нижнюю губу, затем задумчиво погладила ссадину на лбу:
– Если допустить, что всех белоголовых свозили в Фарот, снимали с них ошейники и отправляли обратно, но при этом за весь год посреди города не образовался огромный черный кратер… Все возможно. И нет, я не буду пытаться тебя удержать. Но только если мы выясним, что это не сделает из тебя живую бомбу, прогуливающуюся по Симфарее.
В ее глазах он прочитал, что она не верит в подобный исход. Но все равно протянул руку:
– Согласен.
Она протянула тонкую ладонь в ответ, почти на том самом месте, где он жал руку Ловчему накануне. Стараясь не думать об этом, он кивнул, после чего отошел к лошадям. Пока Рик возился с уздечкой, Райя тихо произнесла:
