– Ох, уважаемый Могди! Мы явились так внезапно, и вы могли подумать, что я торговец простой, всю свою утварь таскаю на спине. Вынужден отвергнуть подобные мысли, товары мои разнообразны и многочисленны, поэтому мы и явились этим вечером к вам на порог. Уверен, все самые лучшие люди этого чудесного поселения сейчас тут, так услышьте же и передайте родичам и соседям! Завтрашним днем, вскорости после рассвета, посреди площади, которая сейчас ровно за моей спиной, на один день откроется ярмарка!
Эдвин поперхнулся, у трактирщика отвисла челюсть. Теперь на них не стесняясь глазела вся таверна, мужики даже перестали прикладываться к своим кружкам, так и замерли на скамьях. Могди на правах хозяина первый переварил услышанное, осторожно уточнил:
– Бернард, ээээ, господин Бернард, а о какой ярмарке идет речь? Никто ни о чем таком не предупреждал…
– Безусловно, неоспоримо! Никто и не мог, ведь даже я, что нередко бывает, еще неделю назад не мог знать, что у нас на пути возникнет это чудесное поселение. Но эта история займет время, можем ли мы с сыном присесть с дороги?
Могди покивал, Сэт взгромоздился на табурет, продолжил:
– О чем бишь я? Ах да. Я не без гордости должен заявить, что являюсь владельцем торгового каравана. Вы знакомы с подобным предприятием?
Трактирщик смешался, кто-то из мужиков подал голос:
– Тележка с дверьми, как у городских.
– Какое скромное, но верное описание! Все так, мы путешествуем между городами на специально оборудованной телеге. По прибытии куда-либо мы находим местечко, достаточно удобное, достаточно просторное. А потом… Ох, могу лишь позавидовать тому, кто никогда подобного не видал. Борт телеги откидывается – должен отметить, откидывается он не сзади, а сбоку, превращаясь в настоящую торговую лавку! Что внутрь не поместилось, раскладывается вокруг, женушка моя растягивает разноцветные гирлянды, настоящий праздник! А затем мы бойко продаем и, что уж скрывать, покупаем. Что одним без надобности, то в другом месте за хорошую монетку уйдет, верно говорю?
Никто не ответил, деревенские умы пытались осмыслить услышанное.
– Последней нашей остановкой был чудесный город Лордан, этот день я не забуду никогда! Слезы текли по моим глазам, когда стемнело и пришло время собираться, а люди все хватали с прилавка последнее, дети висели на бортах телеги, не хотели нас отпускать. Успешно распродав привезенное с севера и заполнив полки товарами местными, на следующее утро мы двинулись на юг, к вашим соседям. Верно говорю, сынок?
Эдвин встрепенулся, согласно покивал, мол, все так и было.
– Не ошибусь, если скажу, что зовутся они, эээ, Шепчущие дубы? Да, туда мы и направились. И вот, оставался всего день пути, а навстречу нам скачет кучка всадников! И не каких-то, а столичных! Кони резвые, доспехи блестят серебром, машут нам: кто вы, куда и откуда? Давненько я гвардейцев живьем не видывал, а уж в этих краях… Вывалил им все как на духу, говорю, добрые люди, торговец я. Были там, едем туда, такие дела. А они в ответ, тут попрошу вас подготовиться, непросто такое говорить…
Сэт, а точнее Бернард, озарил лоб молитвой. Эдвин, догадываясь, к чему ведет вор, повторил жест, придал лицу скорбное выражение.
– А поведал он мне, что тряска произошла в этих краях. А точнее, ровнехонько в Шепчущих дубах. У ваших соседей уродился белоголовый, храни их Годвин…
Челюсть у Могди отвисла пуще прежнего, мужики за столами переглянулись. Кто-то неуверенно прошептал:
– Брешет…
Но глаза уже широко открылись, пальцы сжались на кружках, спины сгорбились над столами. Слова Сэта были услышаны, обдуманы, приняты на веру. Немудрено, то было единственное правдивое зерно в куче лжи. В таверне повисла тишина, каждый подался вперед, стараясь не пропустить ни слова. Старый вор, не будь дураком, на самом интересном месте сменил тему, прокашлялся, с намеком посмотрел на трактирщика:
– Столько болтовни, да с долгой дороги… Не найдется ли у тебя, чем смочить горло, добрый человек?
– Верно говорит, Могди! Налей ему кружку с дороги! И парню тоже! – Один из мужиков, наиболее пьяный, хлопнул по скамье рядом с собой. – Идите сюда, что вы там жметесь. Коли ты такие вещи рассказываешь, так пусть всем слышно будет, отродясь такого в наших краях не было.
Окружающие согласно зашумели, народ потеснился. Сэт втиснулся по центру, Эдвин рядом с ним. Перед ними из ниоткуда возникла кружка с пенной шапкой и, что гораздо важнее, миска похлебки. Эдвин схватил ложку, огляделся кругом, но на него никто не смотрел, все уставились на Сэта. Юноша активно заработал ложкой, варево обжигало язык, но ничего вкуснее он в жизни не пробовал. Старый вор, наоборот, еду пока проигнорировал, словно и не бродил целый день по полям без крошки во рту. Вместо этого он отхлебнул пиво, важно обвел взглядом окружающих, убедился, что их внимание безраздельно принадлежит ему. Крякнул и продолжил рассказ:
