– Нет-нет! – вдруг закричала Танечка, обращаясь к Грише. – Здесь это ставить нельзя. Ты его вон туда отнеси, к зарослям.
Проклиная слабого на клапан Тита, Гриша потащил нужник в указанном направлении. Вообще-то было бы логично установить на кабинку парочку колес, для удобства транспортировки, но Гриша быстро понял, что люди, проектировавшие этот сортир, точно знали, что им никогда не придется его таскать.
Разместив основное удобство, Гриша занялся монтажом навеса. Каркас собирался из дюралюминиевых трубок, затем сверху натягивался тряпочный тент белого цвета. Вытащив из грузовика большой продолговатый мешок с железными трубками, Гриша вывалил их на траву и крепко призадумался. Со сборкой чего бы то ни было, у него всегда возникали проблемы. Тумбочку под телевизор он собирал четыре дня, и в итоге у него получилась скамейка, а когда в детстве Гриша брался за конструктор, то собирал из деталей что-то бесформенное, бессмысленное и тупое. Поначалу воспитатели в детском саду решили, что имеют дело с гением. В то время как прочие дети конструировали танки, самолеты, замки и прочие узнаваемые объекты, Гриша творил такое, что человеческий мозг не в силах был классифицировать. Испуганные воспитатели даже пригласили какого-то специалиста, вроде психолога, тот пришел, полюбовался Гришиными творениями, и сделал вывод, что Гриша далеко пойдет. Специалист как в воду глядел. Гриша действительно далеко пошел, хотя и не так далеко, как послали. Далекий поход случился после того, как Гриша, ночью подсмотрев за мамой и папой, попытался воспроизвести их загадочные для детской души действия во время тихого часа. Девочка на соседней койке вначале была сильно удивлена, когда Гриша зачем-то полез к ней под одеяло, а когда он навалился на нее, стал дергаться в конвульсиях и страшно дышать, испугалась, расплакалась и стала звать воспитателей. Прибежали няньки, стащили юное дарование с девочки и изолировали от вменяемого общества. Вечером, когда пришли родители, воспитатели объявили им, что такому вундеркинду не место среди нормальных детей.
С тех пор Гришу больше в детский сад не отдавали, и пока родители находились на работе, за ним присматривал прадед – старик-ветеран, повидавший на своем веку много страшных вещей. Но даже немецкие танки, даже ковровые бомбежки, даже ужасы сталинских лагерей для недостаточно героических героев меркли в сравнении с родным правнуком. Помирая со скуки, Гриша развлекал себя тем, что издевался над стариком. Прадед был стар, ходил с трудом, опираясь на костыль, а потому был идеальной мишенью. Родители как раз купили юному Грише лук, стрелы с присосками, и головной убор вождя племени чероки. Присоски со стрел Гриша Большой Змей поснимал сразу – он не собирался щадить бледнолицего старца. Прадед повидал многое, но когда потомок отрыл топор войны, пенсионер крепко пожалел, что навечно не остался под Сталинградом вместе со всей ротой.
Жестокое избиение белых переселенцев началось сразу же после того, как за ушедшими на работу родителями захлопнулась входная дверь. Мирно спящий дед вдруг был зверским образом разбужен – Гриша, забавы ради, пожелал ему доброго утра мухобойкой по лицу. Перепуганный дед едва успел подняться на ноги, как в него градом посыпались стрелы. Вождь краснокожих, воинственно улюлюкая, разил без промаха – длительные тренировки не прошли даром. Когда колчан опустел, Гриша стал стрелять в деда карандашами, пультом от телевизора, тапками, футляром от очков. Разозленный дед схватил ремень и погнался за обидчиком, но он недооценил коварства потомка. На каждом шагу его встречали новые и новые индейские хитрости. Дед влетел в мышеловку, затем споткнулся о натянутую веревку и грохнулся на пол. Гриша подбежал к поверженному врагу и попытался оскальпировать его отцовским напильником.
Возвратившиеся с работы родители застали деда на полу в предсмертном состоянии. Гриша в это время сидел за столом и рисовал в альбоме похороны. Старика увезли в больницу, откуда он уже не вернулся.
