Надо пояснить, что папаша прыщавого с детства отличался страстью к коллекционированию. Одновременно с этим его одолевали мечты о дальних странствиях, об опасных приключениях, о разграблении древних гробниц и о поиске сокровищ. Но он не стал ни путешественником, ни кладоискателем, ни даже грабителем, а вместо этого лежал колодой в своем имении на любимом диване, курил кальян и отдавался мечтаниям о всяком разном. Однако страсть к коллекционированию не угасла с годами, она лишь приняла болезненную форму одержимости. Приезжая в город, чудаковатый барин первым делом шел в антикварный магазин, и выискивал там какую-нибудь древнюю вещицу, притом, чем древнее, тем лучше. Сама по себе вещь его интересовала мало, ему важно было приобрести вещицу с историей. Например, если он покупал какие-то потемневшие от времени серьги, то не просто так, а с клятвенным уверением продавца, что некогда эти цацки болтались в ушах у Клеопатры. Торговцы антиквариатом быстро пронюхали что к чему, и среагировали адекватно ситуации. Едва появлялся чудаковатый барин, как они сразу же предлагали ему очередную древнюю реликвию, и всякий раз встречали полное доверие к своему вранью. Поначалу они еще побаивались разоблачения, и масштаб их вранья был относительно скромен. Но когда одному из антикваров удалось впарить барину свои старые кожаные сандалии, выдав их за обувь Александра Македонского, все поняли – стесняться нечего. И пошло-поехало. Барину коллекционеру в течение десяти лет продали столько бесценных исторических реликвий, сколькими не располагает ни один музей мира. В коллекции барина появились такие предметы, как сабля Чингисхана, барабан, на котором сидел Наполеон во время Бородинской битвы, седло Буцефала, три гвоздя с креста распятого Иисуса, бритва, которой Петр Великий лично сбрил первую бороду первому боярину и прочие реликвии. Что казалось истинного происхождение этих реликвий, то сабля, барабан и седло принадлежали одному кавалерийскому капитану, который был в городе проездом лет сто назад и пропил все эти трофеи в трактире. Гвозди происходили с железной дороги, и в народе назывались костылями. А что касается бритвы, то она была честно найдена антикваром во время загородной прогулки на берегу озера. Но хотя реликвии и являлись фальшивыми, денег за них барин отвалил как за настоящие. И всякий раз, когда к нему наведывались гости, чаще всего соседи, он с гордостью показывал им свою коллекцию, для которой выделил самую большую комнату в доме. Людям, впервые оказавшимся в этом музее, трудно было сдержать улыбку, но, к счастью для барина и ушлых торговцев, гости у него бывали одни и те же, уже свыкшиеся с его чудачествами и давно отсмеявшиеся по поводу его коллекции. Пупсик, как и вся губерния, тоже был в курсе, что там за сокровища хранятся в доме папеньки прыщавого. Он бывал в гостях у чудака, и наблюдал коллекцию воочию. Хозяин особенно похвалялся своим последним приобретением – поясом Афродиты, опоясавшись которым, любая дурнушка тут же превратится в писаную красавицу. Пупсик держался изо всех сил, но когда экскурсовод назвал сумму, которую он выложил за обычную грязную тряпку, истерически захохотал, чем очень обидел гостеприимного хозяина.
За глаза соседи чудака посмеивались над ним, впрочем, давно беззлобно, а в глаза же, как принято у семи миллиардов лицемеров, населяющих комочек грязи под названием Земля, выказывали ему величайшее уважение, а коллекцией барахла восхищались так искренне, что не придрался бы и Станиславский.
Ирония пупсика была вполне обоснована, поскольку он тут же решил, что папаше прыщавого в очередной раз продали какую-нибудь рухлядь со свалки по цене алмазов. Но прыщавый тут же возразил:
– Это не то, что обычно. На этот раз предмет действительно древний, и вовсе не простой. Он обладает определенными свойствами, которые поставили в тупик даже настоятеля храма святых страстотерпцев Фомы и Федота, а уж он славится своей ученостью и понимает что к чему. Так вот осмотрев экспонат, святой старец заявил, что вещь эта очень древняя, и относится, очевидно, к дохристианскому периоду.
– И что же это такое? – спросил пупсик, в голосе которого прозвучали нотки любопытства. Барышни тоже заинтересовались. Жизнь в провинции была скучна, и любое событие, способное как-то разнообразить приевшуюся цикличность размеренного существования, воспринималось с большим энтузиазмом.
– Это трость. Точнее это жезл. В общем, посох, украшенный странным орнаментом. Святой старец предположил, что это не орнамент, а буквы неизвестного языка. Он срисовал их и пообещал навести справки.
– Простая деревянная палка с узорами? – разочаровался пупсик. Девушки тоже поспешили разочароваться, чтобы не отстать от моды.
– Она не деревянная, – проворчал прыщавый. – Жезл выполнен из неизвестного материала. Что-то вроде пластика, но тяжелее и гораздо прочнее. Я пытался его согнуть, так ничего не вышло. Еще папенька сказал, что посох не горит в огне.
– И как же это диво называется?
