Увидь такое Гриша в иной обстановке, он бы, вероятно, умер от смеха, но сейчас ему было не до веселья. В любой момент господа могли заметить диковинного павлина с волосатыми ногами, и чем бы все это в итоге обернулось для двух слуг – один бог знает. Судьба Тита заботила Гришу меньше всего, но он боялся, как бы зловонный дурень не потянул за собой и его. Тит, бесхитростное создание, сразу же сообщит, кто ему позволил без штанов ходить, и кто надоумил ветку в жопу сунуть. А за такое безобразие одна кара – пожалуйте, господа холопы, в воспитательный сарай, а то Яшка что-то один тоскует да печалится, не с кем, горемычному, криком болезненным обмолвиться.
Быстро подойдя к Титу, Гриша схватил его за руку, и спросил:
– Что у тебя из жопы торчит, тормоз?
– Важно засунул, – заулыбался Тит. – Глубоко.
– Немедленно вытащи, пока господа не увидели.
Тут Гриша обратил внимание на то, что живот Тита страшно раздуло, словно изнутри его распирало страшное давление. Походило на то, что полезные для здоровья помои породили при своем распаде слишком много газов, которые теперь не могли найти выхода из сложившейся ситуации. Все шло к тому, что Тит либо лопнет, либо из него вышибет ветку и хорошо, если никого ею не убьет.
– Тит, живо беги к роще у реки, и там ветку вытащи, – приказал ему Гриша.
Исполнительный холоп потрусил в указанном направлении. Ветка волочилась за ним, повторяя все движения ягодиц, что еще больше усиливало сходство с павлиньим хвостом. К счастью, на дивную птицу никто не смотрел – все, и холопы, и надзиратели, наблюдали за барскими забавами. Господа увлеклись бадминтоном, девушки громко смеялись, мальчики пытались ухаживать за ними.
Прошло минут пять, но Тит из рощи так и не вернулся. Гриша понял, что с тупым напарником стряслась беда, и, воровато озираясь, сам спустился к реке. В зарослях он застал ароматического холопа, живого и здорового. Ухватив руками ветку, Тит, скрежеща зубами, пытался вырывать ее из плена своего шоколадного ока, но у него ничего не получалось. Похоже, дерево прижилось в его заду и пустило туда корни.
– Боже, какой же ты страшный дебил! – потрясенно проронил Гриша, наблюдая за тем, как Тит мечется по роще с веткой в жопе.
– Засела, окаянная, яко гвоздь в доске, – посетовал Тит. – Уж я ж ее и так, и этак, и дергал, и шатал, а она, проклятущая, токмо глубже залезла.
– Зачем ты вообще ее туда засунул? – спросил Гриша, который не знал, чего ему хочется больше: смеяться, плакать или кого-нибудь убить.
– По твоему мудрому совету, брат Григорий. Ловко придумал – ветку в зад, и вся недолга.
– Да зачем же ты, животное, целое дерево туда пристроил? Ну, вял бы палку, сучок, но зачем дерево?
– Помыслил, что оно надежнее будет-то, дерево. А нынче вот какая оказия – застряла, и хоть тресни.
Грише действительно хотелось треснуть Тита, но он понимал, что побоями горю не поможешь. Точно так же он понимал, что тупого холопа ни в коем случае нельзя в таком виде показывать господам.
– Брат Григорий, подсоби, – слезно взмолился Тит.
Проклиная все на свете, Гриша зашел Титу с тыла, и ухватился за ветку обеими руками. Тит, чтобы зафиксировать себя, вцепился в дерево. Гриша потянул, вначале осторожно, затем все сильнее. Вскоре его ноги уже буксовали по лесной почве, хилые холопские мышцы вздулись от напряжения.
– Тужься! – прохрипел Гриша сквозь стиснутые зубы. – Тужься, Тит! Еще! Уже головка показалась!
Тит весь содрогался от усилий, яростно толкая из себя сук. Гриша тянул так, что содрал кожу с ладоней. И в какой-то момент дерево поддалось. Гриша, потеряв равновесие, упал на земле вместе с веткой, а в следующее мгновение его с ног до головы окатило густой коричневой струей.
– Господь-вседержитель! – стенал Тит, повиснув на дереве. – Тяжко! Ох, тяжко!
Гриша поднялся на подкашивающиеся ноги, и с непередаваемым омерзением осмотрел себя. Гнусный напарник, в благодарность за избавление от анальной затычки, лихо оросил его фекалиями с головы до пят.
– Блядь! – простонал Гриша, чувствуя, что еще немного, и он сорвется. И тогда в заду у Тита окажется столько инородных предметов, сколько не снилось даже Яшке – засранцу-богохульнику.
Срывая с себя оскверненную одежду, Гриша бросился к воде. Затем он долго отстирывал рубаху и штаны, а так же яростно тер себя прибрежным песочком. Но запах все равно никуда не уходил. Гриша понял, что этот аромат теперь с ним надолго. Возможно, что и навсегда.
– Когда уже дадут миллионы и блондинок? – прорыдал он в отчаянии. – Сил моих нет это дальше терпеть!
– О чум тужишь, брат Григорий? – участливо спросил Тит, подкравшись к безутешному начальнику.
– Не подходи ко мне! – нервно вскрикнул Гриша. – И не вздумай больше поворачиваться ко мне спиной. Никогда. Слышишь? Никогда!
– Обычно ты из гроба восстаешь хмурый и злой, а сегодня прямо светишься, – заметила Ярославна, когда Гриша поднимал из саркофага свои нетленные мощи. – Что, весело провел время с Танечкой?
