– Папенька называет его жезлом Перуна. Он вычитал в какой-то книге об этом мифическом жезле, и теперь уверен, что посох, оказавшийся в его руках, он и есть. Я бы и сам посмеялся над этим, да только жезл уж очень непростой. Например, если погрузить его в воду одним концом, вода закипит, а если другим – замерзнет до состояния льда. Папенька выписал из Петербурга какого-то знаменитого специалиста по загадкам древности, и через неделю он прибудет в имение, чтобы изучать жезл. И если окажется, что посох действительно волшебный, за него можно будет выручить целое состояние.
Последние слова прыщавый произнес, пристально глядя на Танечку. Как бы намекал, что не за горами тот день, когда его семья несказанно разбогатеет, а так как папа старый и часто хворает, вскоре всего богатства отойдут наследнику, продолжателю рода, то есть ему. Тем самым прыщавый сигнализировал потенциальным невестам, что тем пора что-то предпринимать, пока он еще не вознесся на вершину богатства и славы, где пару ему сможет составить разве что принцесса.
Неизвестно, поняла ли намек Танечка, но вот на Гришу слова молодого барина произвели страшный эффект. От упоминания в разговоре жезла Перуна по Гришиной спине покатились струи холодного пота. К сему времени он уже успел свыкнуться с мыслью, что найти артефакт ему не удастся, потому что трудно заниматься поисками чего-либо, когда ты раб, скотина подневольная, и не можешь собой распоряжаться даже в таких вопросах, как отправления малой и великой нужд.
Гриша побледнел и затрясся от волнения. Он не верил своей удаче. Вполне могло оказаться, что не только сам жезл, но даже люди, которые хоть что-то о нем знают, находятся на другом континенте, а на деле выходит, что искомый артефакт преспокойно лежит себе в коллекции чокнутого барина всего-то километрах в ста от их имения. Такое расстояние можно было преодолеть и пешком. Вот только стоило ли? Ведь Гришино задание заключалось в том, чтобы узнать, где жезл находился двести лет назад, а не похитить его здесь и сейчас. Даже завладей он артефактом, он не сможет принести его Ярославне, ведь жезл материален, а ретранслятор способен перемещать только сознание живого человека. Значит, требовалось узнать, у кого папаша прыщавого его купил, найти продавца и расспросить его. А он, скорее всего, пошлет просителя или на хрен, или к другому продавцу. Кто знает, сколько хозяев жезл сменил за двести лет? Одно дело, если он все это время пролежал у какого-нибудь балбеса в сундуке, и совсем другое, если артефакт, как аморальная девушка, ходил по рукам. Тогда концы можно и не найти. Особенно, будучи крепостным крестьянином, то есть рабом бесправным, с которым никто не станет разговаривать.
И все же это была зацепка, да еще какая. Теперь, по крайней мере, стало понятно, с чего начинать.
После чаепития с тортиком и приятной беседы господа затеяли развлечения. Благородные девицы выразили желание поиграть в бадминтон, для чего, усилиями холопов, был организован корт. Два холопа натянули сетку и держали ее, еще четверо бегали за воланом, когда тот улетал мимо ракетки. Грише повезло, его отправили топить самовар. Вместе с ним на это ответственное дело бросили его верного напарника Тита.
Гриша сидел возле походной печки, машинально подкладывал в нее дрова, а сам непрерывно думал о том, что услышал при разговоре господ. Наконец-то у него появился сколь-либо осязаемый шанс выполнить свое задание и получить долгожданное вознаграждение. Гриша уже весь извелся, страстно мечтая о миллионах и блондинках. Ему уже даже не верилось, что он когда-либо обретет все эти богатства. И вот что-то начало вырисовываться. Теперь оставалось понять, что ему делать дальше. Гриша попытался выстроить хитроумный план, но быстро оставил эту безнадежную затею. Решил, что лучше действовать наобум, как всегда, так больше шансов на успех. Потому что когда он что-то планировал, а потом пытался действовать, согласно плану, все всегда шло через задницу.
Пошарив вокруг себя рукой, Гриша обнаружил, что извел все дрова.
– Тит, – позвал он негромко, – тащи топливо.
– Иду! – отозвался ароматный помощник.
Гриша поднял на напарника взгляд и не поверил своим глазам – из задницы у Тита торчало целое дерево. Точнее, это было не дерево, а большой сук, совсем свежий, покрытый зеленой листвой. Похоже, холоп только что оторвал его от ствола, и заткнул им свой вольнолюбивый кишечник. Ветка волочилась за Титом по земле, как павлиний хвост.
