С тех пор как он наплел про свой роман с барской дочкой, Ярославна его страшно ревновала, хотя и пыталась это скрыть. Гриша не очень понимал Ярославну. За все то время, что он пытался за ней ухаживать, девушка относилась к нему, как к существу, лишенному пола, а теперь вдруг взбесилась и никак не желала успокоиться. Гриша ломал над этим голову, и в итоге пришел к выводу, что Ярославне он сам по себе безразличен, а бесит ее то обстоятельство, что он перестал сохнуть по ней и выбрал себе новый предмет обожания. Самолюбие красивой девушки оказалось задето, вот она и злилась. Поняв это, Гриша перешел в наступление, и всякий раз, заговорив с Ярославной, сводил все к расписыванию своих отношений с Танечкой. Гриша посмотрел много фильмов для взрослых, так что материал для производства легенд имелся богатый. Ярославна первые десять минут слушала, всячески скрывая свое раздражение, потом не выдерживала, вставала и удалялась быстрой походкой. А Гриша всегда кричал ей вслед:
– Куда же ты? Самое интересное впереди.
Однажды его рассказ подслушал Лев Толстой (Ярославне так и не удалось убедить Гришу в том, что этот тип вовсе не автор Анны Карениной, а их научный руководитель Дмитрий Васильевич Новиков), после чего потребовал у Гриши отчета. Так как Льва Толстого Гриша ненавидел еще со времен средней школы (когда школьник Гриша увидел два громадных тома «Войны и мира», которые надлежало прочесть за лето, его стошнило на стол библиотекаря), он наотрез отказался обсуждать с ним интимные подробности своей личной жизни. Толстой, по своей хамской привычке, стал требовать и угрожать.
– Там не ваша жизнь! – орал он, разбрызгивая слюну. – Там чужая жизнь! Вы в том мире всего лишь ментальный паразит, поселившийся в чужом теле. Каждый дневной сеанс обходится нам в один миллион рублей.
– Если бы у меня был миллион рублей, я бы нанял орду извращенцев, они бы тебя нашли и надругались бы над тобой, – проворчал Гриша негромко.
– Что ты там бормочешь? – спросил Толстой.
– Я говорю, что это вас вообще не касается, с кем у меня там отношения. Я жениться не собираюсь, если вы об этом, и от венерических болезней, вроде триппера и детей, предохраняюсь надежно. Проблем не будет.
– Они уже есть! – заорал Толстой, будто ему в трусы кипятка плеснули. – Проблема – это вы! Вас послали туда искать следы артефакта, а вы, вместо этого, занимаетесь тем, чем занимаетесь.
Но Гриша был не тот человек, на которого можно наорать просто так, безнаказанно. Гриша уже из чрева матери вышел с твердой уверенностью в том, что он всегда и во всем прав, а если кто-то пытается доказать обратное, тот дятел конкретно опух.
– А ну хватит на меня орать! – завопил Гриша так громко и страшно, что Толстой даже присел от испуга. – Пришел тут, начальник, рот разинул. Смотри, как бы в этот рот тебе кое-что интересное не поместили. Нечего на меня орать, я тоже орать умею.
И в подтверждение свих слов Гриша заорал так громко и истошно, что сбежались все – и Ярославна, и два гоблина, и даже глухонемая Галина. Охрипший Гриша уставился на них лютым взглядом, и злобно спросил:
– Вам тоже интересно, чем я с Танькой занимаюсь? Ну, так я вам сейчас все расскажу!
Через двадцать секунд после того, как из Гришиного рта потекли откровения, из комнаты выбежала покрасневшая Ярославна. Наступая ей на пятки, вылетел бурый, как перезрелый помидор, Лев Толстой. Гоблины продержались три минуты, но когда Гришин рассказ из серии грязной порнографии перешел в откровенно тошнотворную фазу, поспешно ретировались. Последней откланялась глухонемая Галина – ее Гриша вытолкал сам.
Больше Толстой не лез в Гришину частную жизнь. Ярославна тоже рада была бы не лезть в это, но Гриша нарочно злил ее, расписывая свои вымышленные сексуальные подвиги. Однажды вечером он пришел к ее апартаментам и постучался в дверь. Ярославна долго не открывала, притворялась, что спит и не слышит, но когда Гриша в восьмой раз грохнул по двери ногой с разбега, все же открыла.
– Тебе чего? – спросила она недружелюбно.
Судя по ее виду, Ярославна только что приняла душ и собиралась укладываться на боковую. Ох, как же Грише хотелось быть этой самой боковой.
– У меня к тебе важное дело, оно касается задания, – с серьезным и даже суровым видом ответил Гриша.
Ничего не подозревающая девушка пустила его в свои покои. Руководствуясь законами гостеприимства, она позволила ему присесть и даже угостила чаем на травах. Судя по омерзительному вкусу и странному цвету напитка, травы собирали вдоль автомагистрали.
– Так что у тебя за дело? – спросила Ярославна гостя.
– В общем, тут такое дело, – немного смущаясь, заговорил Гриша. – Я, в общем, к тебе пришел, потому что мне это больше не с кем обсудить.
Ярославна была заинтригована и слушала очень внимательно. Озабоченный и даже немного встревоженный тон Гриши подсказали ей, что дело действительно очень серьезное.
– Я тебя слушаю. Говори, – предложила она.
