– В общем, короче, даже не знаю, как сказать. Ты понимаешь, у Таньки скоро день рождения, и мне бы хотелось ей какой-нибудь подарок сделать. Ну а что я, простой русский холоп, могу подарить барыне? Вот я и подумал, что может быть что-нибудь этакое в постели ей устроить новое и приятное. Я, собственно, к тебе за этим и пришел. Чтобы ты мне подсказала, что вам, девушкам, особенно нравится. Так-то вы об этом не говорите, но может быть что-нибудь такое этакое, какое-нибудь извращение. Я ради любимой на многое готов. Страсть как хочется Танюшку порадовать.
Ярославна вскочила на ноги, глаза ее бешено засверкали.
– Пошел вон! – закричала она, указывая пальцем на дверь.
– Вон так вон, – пожал плечами Гриша, и поплелся на выход. – А могла бы и посоветовать что-нибудь по дружески. Придется к другой девчонке за консультацией обратиться. Толстой, кстати, на объекте, не знаешь?
Дверь за Гришей с грохотом захлопнулось, мелкий пакостник, купаясь в море положительных эмоций, побрел в свой люкс.
В общем, живущий в Гришиной душе садист нашел себе объект для издевательств.
– Скажи, – спросил Гриша, выбравшись из гроба, – а в нашей конторе за трудовые успехи премии не полагаются?
– Ты хочешь премию за доведение Танечки до оргазма? – язвительно спросила Ярославна, стоя к нему спиной и нажимая какие-то кнопки на пульте.
– Если бы вы мне за это каждый раз премию платили, давно бы разорились, – заверил девушку Гриша. – Но я, вообще-то, о деле.
Ярославна повернулась к нему и недоверчиво посмотрела на успевшего зарекомендовать себя вруна.
– О каком деле?
– Да о жезле вашем, вот о каком. Я, в общем, кое-что выяснил. Теперь я знаю….
Вдруг Ярославна стремительно прижалась к нему и поцеловала Гришу в губы. От столь неожиданно обрушившегося на него счастья Гриша так растерялся, что не успел среагировать адекватно, а когда запоздало попытался ухватить Ярославну за попу, поезд уже ушел.
– Ни слова! – прошептала Ярославна ему на ухо. – Иди за мной и помалкивай.
Заинтригованный Гриша направился за Ярославной по коридорам секретного объекта. Голова у него немного кружилась, а при мысли о том, что Ярославна наконец-то пала под натиском его невероятной сексуальности, и теперь в ее апартаментах его ждет праздник, Грише хотелось вопить от радости.
Едва они зашли в номер Ярославны, Гриша, одной рукой стаскивая с себя штаны, другой попытался пощупать грудь хозяйки. Ему уже очень давно хотелось сделать это, но после избиения в коридоре за прикосновение к попе, он берег здоровье. Ярославна поймала его руку на подлете и сделала болевой захват. Кричащий Гриша рухнул на колени и залился слезами. Еще ни разу при сексуальной близости он не испытывал столь яркий ощущений. Ощущения были такими яркими, что у бедняги потемнело в глазах. И только когда он начал терять сознание от боли, Ярославна сжалилась, и выпустила его руку.
– Ты остыл? – спросила она. – Говорить можешь?
– Не хочу я с тобой разговаривать, – всхлипывая от боли и унижения, ответил Гриша с пола. – Ты что, больная, что ли? Вначале целуешь, потом руки выкручиваешь….
– Я тебя поцеловала, чтобы ты не наговорил лишнего, – призналась Ярославна. – Там везде микрофоны. Только в моей комнате нет прослушки. Здесь можно говорить.
– О чем? О твоих садистских наклонностях?
– О жезле Перуна. Что ты узнал?
– А вот ничего я тебе не скажу! – пошел на принцип Гриша.
– Если не скажешь, я возьму утюг, и ударю им тебя по гениталиям, – честно предупредила Ярославна.
После прозвучавшей угрозы Гриша на одном дыхании выложил все, что узнал. Ярославна внимательно слушала, затем, присев на кровать, задумалась. Гриша кое-как поднял себя с пола. Рука, так и не достигшая заветной цели, болела и не слушалась. Он присел на стул, подальше от Ярославны и поближе к двери, чтобы в случае чего дать деру. Больше девушка ему не нравилось. Она либо страдала какой-то крайне болезненной формой целомудрия, либо была тяжело нездорова на голову. В любом случае связываться с ней было опасно. Грише не нравились девушки типа «Брестская крепость», которые скорее умрут, чем допустят кого-нибудь к телу. Опять вспомнилась Машка, отдавшаяся ему в разгар первого свидания. Хорошая правильная девушка. И драться не лезла.
– Я пойду? – осторожно спросил Гриша, потирая онемевшую руку. – Мне помыться надо и покушать. Нехорошо умирать грязным и голодным.
– Одну минуту, – попросила Ярославна, очнувшись от раздумий. – Я должна тебе кое-что сказать. Кое-что очень важное.
Эти слова не сулили ничего хорошего. У Гриши внутри все оборвалось, и настойчиво запросилось наружу. Ему показалось, что самый жуткий его кошмар начинает сбываться.
– Ты что, беременна? – простонал он помертвевшим голосом.
– Что? Беременна? С чего ты это взял?
– Нет?
– Нет, разумеется.
– Уф! – Грише показалось, что с его плеч упал такой большой камень, какой шестьдесят пять миллионов лет назад ухлопал динозавриков. – Слава богу! Уф! Блин! Подожди, дай в себя прейти. Блин, ну ты и напугала. Я-то думал, что ты от меня залетела….
