– У нас с тобой ничего не было, – на всякий случай напомнила Ярославна. – Во всяком случае, наяву. Если ты там во сне что-то увидел, или нафантазировал перед сном, это не считается.
Гриша тяжело дышал, держась за сердце. Вся жизнь только что промелькнула у него перед глазами, а в сознании медленно гасли огромные огненные буквы, складывающиеся в страшное слово – алименты. Он-то знал – нет ничего, страшнее ребенка. Грише много раз доводилось наблюдать по телевизору, как разбойники в черных масках врываются в квартиры несчастных мужиков, повинных лишь в том, что когда-то имели глупость кончить в мохнатую дырку. Следом за разбойниками в квартиру вламываются грабители, и начинают выносить имущество. Иногда эти бандиты приводят с собой попа, и тот пугает несчастного мужика адскими муками, пока его подельники выносят из квартиры телевизор. Гриша понимал – если что, бандиты отыщут его везде, и отнимут все его миллионы, и крутую тачку и всех блондинок.
– Слушай, ты больше так не пугай, – попросил он Ярославну.
– Хорошо, – пообещала Ярославна. – Ты готов слушать?
– Ага. Давай, говори все побыстрее, да я пойду. Что-то живот схватило, надо на параше поскучать.
– Если тебе невмоготу, то воспользуйся моей уборной, – предложила Ярославна.
Гриша хотел вежливо отказаться, но Гриша предполагает, а кишечник располагает. На клапан придавило так однозначно, что Гриша понял – ему теперь одна дорога.
– Да, спасибо, – пробормотал он, вскакивая со стула. – Пожалуй, воспользуюсь твоим гостеприимством. Боюсь, до своего толчка не донесу, по коридору просыплю.
Гриша бросился в уборную, распахнул дверь, спустил штаны и с наслаждением уронил ягодицы на стульчак. Дверь он за собой закрывать не стал, поскольку считал, что процесс испражнения и беседу можно совместить.
Ярославна какое-то время глядела на него, гордо сидящего на керамическом троне, хотела сделать замечание, но передумала.
– Так что ты мне хотела… сказаааать? – тужась, прохрипел Гриша.
– Будем говорить прямо сейчас? – спросила Ярославна.
– Да! – выдохнул Гриша, одновременно слыша громкий плеск под собой – часть балласта удалось благополучно сбросить.
Ярославна вооружилась освежителем воздуха, и заговорила:
– Дело в том, что я, на самом деле, работаю на стрельцов. Мое задание заключалось в том, чтобы проникнуть в организацию опричников и выяснить все, что они знают о жезле Перуна.
Тужась так, словно тройню рожая, Гриша попытался что-нибудь ответить, но прозвучал лишь скрежет зубовный.
– Понимаю, ты удивлен, – проговорила Ярославна, видя дико выпученные глаза Гриши.
Гриша действительно был удивлен. Более того, он был потрясен. Так туго из него никогда не шло. Грише в какой-то момент показалось, что он сейчас извергнет в унитаз боксерскую грушу. От натуги у него заложило уши и потемнело в глазах. Голос Ярославны долетал словно издалека:
– Ты должен знать: все, что я рассказывала тебе об угрозе, нависшей над человечеством, правда. И то, что технологии атлантов сумеют изменить ситуацию, тоже правда. Другой вопрос, каким образом будет протекать это изменение.
Гриша схватился руками за края унитаза. Он чувствовал себя ракетой на стартовом столе, готовой воспарить в космос.
– Опричники хотят изменить настоящее, изменить людей здесь и сейчас, через кровь и насилие, через массовое истребление, которое они сами называют очищением. По их планам после чистки на Земле должно остаться немногим больше десятка миллионов особей, которые и положат начало новому миру. Современная цивилизация со всеми ее достижениями будет уничтожена, планета очищена от ее следов. Выжившие люди окажутся в условиях первобытного общества, и начнут все сначала. А опричники, словно боги, будут контролировать их развитие, поощрять угодные им тенденции, и отсекать неугодные.
В Гришиных ушах стоял колокольный звон, глаза лезли на лоб, ноги свело судорогой. Он чувствовал себя гаубицей, готовой пустить в сторону врага огромный смертоносный снаряд.
– Но мы, стрельцы, против столь радикальных мер, – продолжила Ярославна. – Мы считаем, что уничтожение всей цивилизации не является выходом из положения. Да, человечество зашло в тупик, но проблему этого тупика не решить, если отбросить развитие цивилизации на тысячи лет назад. Минуют века, и человечество опять окажется все у той же стены. Да и тотальный контроль ни к чему хорошему не приводит. Если опричники, даже в роли богов, будут активно вмешиваться в дела земные, то это неизбежно вызовет реакцию отторжения. Людям свойственно восставать против своих богов, потому что рано или поздно общественная мораль меняется настолько, что идолы прошлого теряют свою актуальность. В эпоху гуманизма неуместными кажутся кровожадные боги, по своему произволу истребляющие целые народы, и активно помогающие одним людям уничтожать других. Как бы опричники ни контролировали развитие человеческой цивилизации, они все равно не сумеют уследить за всем. В любом покорном и тупом стаде всегда найдется паршивая овца, которая пойдет своим путем, и потащит за собой всех собратьев.
