И вот, когда уже Грише казалось, что сейчас его размажет по стенкам уборной та чудовищная энергия, что скопилась в его утробе, состоялся прорыв низом. От страшного грохота Ярославна, взвизгнув, спряталась за диван, а из уборной полетели брызги воды и осколки белой керамики. На том месте, где когда-то располагался унитаз, а теперь громоздились кучи бесформенных обломков, сидел Гриша со спущенными штанами и счастливо улыбался. Так легко и непринужденно он себя уже давно не чувствовал.
– Это что, террористический акт? – спросила Ярославна, выглядывая из-за дивана.
– Нет, это ваше пюре из лопуховых листьев, – проворчал Гриша, вытирая туалетной бумагой забрызганные коричневыми каплями уши. – Я тебе уже говорил, что меня таким дерьмом кормить нельзя. А вы заладили – полезная еда, полезная еда. Сказали бы сразу – на колбасу денег жалко. Ну, так хотя бы китайской лапши закупили, самой дешевой. Унитаз-то новый дороже обойдется. Притом это уже не первый, который подо мной пал.
Израсходовав два рулона туалетной бумаги, Гриша аккуратно прикрыл за собой дверь в разрушенный туалет, и присел в кресло. Ярославна выбралась из-за дивана, и устроилась на прежнем месте.
– Я так понял, что ты типа шпионка, и тут трешься, чтобы все разнюхивать, – подытожил Гриша все, что услышал на толчке.
– Вроде того.
– И ты типа не хочешь, чтобы Толстой узнал что-нибудь о жезле, да?
– Да.
– Вот как. Но если я ничего Толстому не скажу, он не заплатит мне три миллиона долларов и двадцать восемь блондинок. Э-э, нет! Я так не согласен.
– Да какие еще миллионы? – повысила голос Ярославна. – Ты что, идиот?
– Попрошу без диагнозов.
– Не будет никаких миллионов и блондинок. Как только ты станешь им не нужен, они просто избавятся от тебя, как избавились от всех прочих операторов.
– Считаешь, убьют? – призадумался Гриша.
– Не считаю. Знаю.
– Это плохо.
– Да, плохо, но если будешь сотрудничать с нами, то получишь не только свою жизнь, но и кое-что сверху.
Гриша и сам в глубине души догадывался, что никаких миллионов и блондинок ему не видать, так что с радостью изъявил желание выслушать новое предложение от конкурентов Толстого и его дружков.
– Если сделаешь так, как я скажу, – пообещала Ярославна, – то мы заплатим тебе пять миллионов долларов. Пять! И дадим тебе сорок блондинок и сорок брюнеток….
– Стоп, какие еще брюнетки? – всполошился Гриша, сладко убаюканный заманчивыми посулами. – Мне брюнеток не надо. Зачем брюнетки?
– Хорошо, не хочешь, как хочешь, – не стала настаивать Ярославна.
Но Гриша посчитал, что так легко этот вопрос закрывать не стоит.
– Почему ты мне брюнеток пыталась всучить? – стал допытываться он. – Что, всех своих некрасивых подруг решила одним махом пристроить в добрые и щедрые руки? Не выйдет! Не хочу брюнеток! То есть я бы взял штуки две-три, но зачем мне сорок? И вообще мне ни одной не надо. Я суеверный. Если черная кошка дорогу перебежит, тридцать раз через левое плечо плюю. А представь эти брюнетки начнут по дому толпой шастать – да у меня никакой слюны не хватит после каждой отплеваться. Нет, ты своих подруг лучше мне не сватай. Не возьму. Пускай вместо них будет лишний десяток блондинок. Ровно пятьдесят. На это очень даже согласен.
– Хорошо, как скажешь, – утомленным голосом произнесла Ярославна. – Что-то еще?
– А можно еще? – оживился Гриша. – Тогда вот что. Хочу тачку крутую, с кожаным салоном и реальным музоном, мобильник самый дорогой, какой на свете есть, чтобы там тоже крутой музон был, типа шансон, все дела, про зону там, про воров. Еще хочу…. Блин! Подожди. Так-так, дай-ка я подумаю. Тачка была, мобильник был…. Блондинок называл? Ага, называл. Так, еще раз: тачка, мобильник, блондинки, пять миллионов баксов….
– Это все? – уточнила Ярославна.
– Нет, не все! Не все! Мне нужно время, чтобы подумать.
– Ладно, думай. Но на наше предложение ты согласен?
– Да, да, согласен. Так, не мешай. Еще раз: тачка, мобильник, блондинки….
Гриша решился на побег по двум основным причинам. Во-первых, жизнь холопа подневольного его уже конкретно достала, во-вторых, ночевать с Титом в одной коморке было выше человеческих возможностей. Не сразу можно было определить, какая часть тела Тита производит больше невыносимого смрада. Казалось, он одинаково интенсивно и смрадно благоухал всей поверхностью туши, но Гриша, проведя в компании Тита несколько ночей, уже научился разделять эту зловонную волну на отдельные тошнотворные оттенки.
