– Почто разбой чинишь? – возмутился Тит. – Почто убогого смертным боем колотишь? Аль бога не боишься?
– Боюсь, – признался Гриша. – Уж очень он несправедливый, твой бог. Одним черную икру, вино и девок сочных, а другим хрен без соли и оглоблей по спине на десерт. Такого типа надо бояться.
Он схватил бесчувственного Пантелея за руки, и приказал Титу:
– Бери его за задние лапы, и потащили.
– Куда? – спросил Тит, но приказ все же исполнил.
– На заслуженный отдых, куда же еще? Нам свидетели не нужны. Да и Пантелей, похоже, на этом свете задержался. Таким праведникам самое место в раю. Сейчас мы его туда чартерным рейсом и отправим.
– В рай, к архангелам и святым угодникам? – набожно произнес Тит, и размашисто перекрестился, уронив ноги Пантелея. – Вот бы куда хотелось. Повезло ему.
– Счастливчик, – согласился Гриша. – Такой фарт не каждому выпадает, рай тоже заслужить надо. Пантелей заслужил. Он очень старался. Хотя, если по чесноку, у меня, когда его впервые увидел, сразу руки зачесались этого убогого к святым угодникам переправить. А теперь хватай его за вонючие ноги и понесли.
С бесчувственным, но еще живым, Пантелеем на руках, беглецы покинули двор особняка. Пошла холопская зона, беспорядочно застроенная сараями всевозможного назначения. Из одного сарая несся дружный храп и заднепроходный грохот, из другого, напротив, слышалось недовольное хрюканье свиней. Гриша прикинул, что тащить Пантелея до холопомогильника далеко и лениво, и решил, что свой последний приют он обретет в свинарнике.
Занесли Пантелея в свинарник. Внутри, за прочной деревянной перегородкой, в жидкой грязи возлежали розовые туши свиней, толстые и довольные жизнью. Только одна свинка беспокойно бродила по загону, нюхая воздух и похрюкивая.
– Божьи твари, – сказал Тит, с умилением глядя на свиней. – До чего хороши. Важные свиньи.
– Чем-то на тебя похожи, – заметил Гриша, – только пахнут получше. Вы не родня? А то вдруг ты, на самом деле, хряк, только воспитанный людьми.
Он взял в руки тяжелую грязную мотыгу, которой, по всей видимости, отгребали поросячье дерьмо, и вручил ее Титу со словами:
– Будь христианином, помоги Пантелею в рай попасть.
Тита не пришлось просить дважды – под такую благую мотивацию он бы сделал что угодно. Схватил мотыгу, размахнулся, и ударил Пантелея по голове. Череп шута треснул, из ушей и глаз потекла кровь.
– Аминь! – подытожил Гриша. – Пошел процесс вознесения души в рай. Давай его к свиньям забросим. Чего мясу-то пропадать?
Вместе с Титом они перебросили еще дергающийся труп Пантелея через перегородку. Тело шмякнулось в грязь, скрывшись в ней почти полностью. Свинки, потревоженные шумом, проснулись и подошли к Пантелею. Вначале робко нюхали, затем одна хрюшка, самая отважная, рискнула откусить шуту ухо. Плоть захрустела на свинских зубах, Гришу передернуло, и он вышел наружу.
Дальнейший побег прошел без эксцессов. Со стороны казарм доносилось хоровое пение – пьяные надзиратели тянули какую-то заунывную русскую народную песню. Из холопского барака несся грохот извергаемых ветров. На краю поселка Гриша обернулся, бросая взгляд на возвышающийся над сараями барский особняк. Свет в окне Танечки продолжал гореть. Гриша представил себе, как Танечка сейчас сидит на кровати в коротенькой и прозрачной ночной рубашке, а Матрена стоит рядом и развлекает ее беседой. Нестерпимо захотелось вернуться, влезть на второй этаж по стене, проникнуть в окно и развлечь скучающих девчонок, но Гриша сдержался. И без того побег не обошелся без потерь – героически отдал свою жизнь шут Пантелей. Верой и правдой служа барину, грудью попытался закрыть беглецам путь к свободе. Пал в неравном бою с превосходящими его умом силами противника. Одно хорошо – у свиней случился поздний ужин. Гриша сам любил пожрать ночной порой, так что хрюшкам откровенно завидовал.
Выбежав в поле, понеслись, как зайцы. Гриша толком не знал дороги до имения нового владельца жезла, но предпочитал не думать об этом. Радовало уже то, что искомый барин – сосед помещика Орлова, следовательно, идти до него не слишком далеко. Вот бы еще с направлением угадать. Гришу, однако же, немного утешала мысль, что Земля шарообразная, так что до места они доберутся в любом случае, куда бы ни пошли, вопрос только – сколько это путешествие может занять лет.
– А то вовсе сбежим из этого дурдома, – размечтался он, когда они расположились отдохнуть в леске на краю поля. – В смысле – из империи. Я по телевизору слышал, что на западе политических беженцев очень любят и нежно встречают. Меня можно выдать за борца с тоталитарным режимом, а тебя за узника совести, избравшего свободу.
Тит, громко дыша, непринужденно сгустил атмосферу. Гриша, зажимая нос, проворчал:
