– Кстати, – сообщил он Титу, – ты знаешь, что если загадать желание, глядя на падающую звезду, оно обязательно сбудется?
– У меня единое желание, – тяжко вздохнул Тит. – Грехи отмолить, заслужить божье прощение.
– Ясно, – кивнул Гриша. – Ну, на это ты две звездочки потратишь. Одну на отпущение грехов, вторую на прощение. А остальные?
– Более ничего не желаю.
– Ага, конечно! Гони больше! Не желает он. Я тебя насквозь вижу, как рентгеновская установка. Ты еще скажи, что Танечку не хочешь.
– Барыню… – протянул Тит мечтательно.
– Ее самую. Вот видишь, уже что-то. У барыни-то жопа круглая, сиськи белые, сама вся вкусная-вкусная.
– Спаси и сохрани отец небесный от искусов бесовских, – забормотал Тит, панически крестясь. – Не введи во искушение, но избавь от лукавого.
– Что опять молитву затянул? Окаянный отросток снова голову поднял? А ты его полешком! Пускай знает, кто в штанах хозяин.
– Оторву его и выброшу собакам, – решительно произнес Тит. – Святой старец Маврикий учил: ежели искушает тебя правая рука, отруби и брось псам.
– Тебя правая рука точно искушает по полной программе, – согласился Гриша. – Только зачем же членовредительством заниматься? Тебе же его бог дал, верно? А ты хочешь, как скотина неблагодарная, оторвать его и выбросить. Дар божий выбросить хочешь. Ну, Тит, даже мне рядом с таким грешником, как ты, немного страшно.
– Смирение и воздержание – православные добродетели, – сообщил Тит, по пояс вваливаясь в огромную гору удобрений. – Нечистый искушает, соблазнами с пути праведного сбивает. Страстотерпец Потап сам себя оскопил, дабы не даться соблазнам.
– Это ты о каком Потапе? – заинтересовался Гриша. – Который себе мошонку зубами отгрыз. Блин, ну ты и нашел о чем ночью беседовать.
– Святой человек! – набожно произнес Тит.
– Кто? Потап? Да он просто мазохист обыкновенный. Это же надо – зубами!
– То борьба с нечистым. Великий подвиг.
– То трусость, а не подвиг. Подвиг, это когда у тебя все на месте, а ты дьяволу, в образе Танечки, сопротивляешься. Потап же понял, что не устоять ему перед сиськами прекрасного третьего размера, вот и отгрыз себе источник соблазнов.
Регулярные проповеди святых старцев не прошли даром – Гриша нахватался от них всякой всячины, и теперь рассуждал как настоящий богослов, наставляя неразумного Тита на путь истинный.
– Если тебе яйца отрезать, – рассуждал Гриша, – то ты, при всем желании, согрешить не сможешь, даже если сильно захочешь. Где же тут подвиг? Подвиг тогда, когда есть выбор, а когда выбора нет, то нет и подвига. Потап струсил, понял, что бесы похоти и разврата, сексуального буйства и ночных оргий одолели его, вот и пустил в ход зубы. Это, считай, поражение. Все-таки завладел им дьявол. Ты же, если хочешь вымолить у бога прощение за все свои многочисленные и тяжкие грехи, должен поступать иначе. Легко сопротивляться соблазну, когда не знаешь, чему сопротивляешься. Мой тебе совет: при первом же удобном случае согреши с какой-нибудь телкой. Распробуй, что это такое, а вот после уже воздерживайся. Это будет настоящий подвиг. Бог как увидит его, так сразу тебя к лику святых причислит. Представляешь, как будет красиво звучать – святой великомученик Тит. Тит – это ведь сокращение. А полное имя как? Тертуллиан, что ли? Святой Тертуллиан. Хм…. А ведь что-то в этом есть, согласись.
– Важно! – мечтательно протянул будущий святой великомученик.
– То-то же. А ты заладил – оторву его, оторву. Да ведь он твой единственный путь к спасению души. Оторвешь, считай, пропала твоя душа. Как докажешь богу, что ты смиренный и воздержанный? На слово он тебе не поверит, уж больно рожа у тебя брехливая, а делом ты подтвердить не сможешь. Так что мой тебе совет: береги его, как зеницу ока, заботься о нем, колыбельную на ночь пой, поленом больше не глуши. Ведь если он встает, это бог тебе испытание посылает. Ты не за полено должен хвататься, а из помыслов своих грешные мысли изгнать. Как изогнешь, он и уляжется обратно. Ведь он почему у тебя все время на без четверти полночь? Потому что только и делаешь, что о Танечке мечтаешь. Говоришь о боге, а представляешь себе ее попу. И ты, после этого, не грешник? Еще какой грешник! Тьфу на тебя!
– Помолюсь! – с жаром произнес Тит. – Супротив молитвы темная сила не устоит!
Он стал молиться, горячо, но невпопад, неся какую-то отсебятину. Гриша слушал, слушал, косясь на спутника, затем громко сказал:
– Нет, Тит, не помогает. Может быть, темная сила против молитвы и не устоит, но вот твой индикатор греховности стоит и не колышется. Все потому, что неискренне ты молишься. Сам молишься, а думаешь о Танечке. Плохо ты святых старцев слушал. Ничего не понял.
– Ежели его к ноге бичевой примотать, авось уймется? – в отчаянии простонал Тит.
