– Слышь, узник совести, ты совесть-то поимей! Хоть бы отвернул в сторону свое орудие. Вдруг вправду до свободной Европы доберемся? Встретят нас культурные добрые люди, а ты как начнешь там жопой греметь налево и направо. Конечно, это можно будет списать на последствия жизни в условиях бесправия и несвободы, но все же не хотелось бы негативное впечатление производить. Тем более, вдруг там телки будут. Представь, как ты меня осрамишь перед ними. Я тогда сразу скажу, что тебя не знаю, и что ты не узник совести, а пердун без совести. И посоветую тебя обратно депортировать, на родину, чтобы ты не отравлял свободный воздух демократической Европы своими кишечными газами. Им одного «Северного потока» хватает, без твоего газа как-нибудь обойдутся.
Отдышавшись, узник совести и борец с тоталитарным режимом продолжили свой путь. Лесок кончился, не успев начаться, дальше простирались бескрайние поля, залитые безжизненным лунным светом и, судя по запаху, удобрениями естественного происхождения. Гриша на втором же шаге по колено вступил в огромную кучу, какую в силах был оставить после себя только очень крупный динозавр.
– Тит, дай мне свою рубаху! – сквозь зубы процедил Гриша, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заорать благим матом на весь белый свет. Тит послушно стащил свою одежку через голову, Гриша кое-как вытер ею штанину, а босую ступню долго чистил травой. Он уже понял, что на этом поле холопы занимались точечным удобрением, то есть растаскивали навоз на носилках и раскладывали его квадратно-гнездовым способом, дабы затем продукт, размытый дождями, равномерно впитался в почву. Зачем это было нужно, никто не знал, ведь урожаи все равно снимались скудные, их едва хватало, чтобы прокормить надзирателей и холопов. Сами господа питались исключительно продуктами иностранного производства. Даже на мешках с картошкой, которые Гриша видел в господской кухне, красовались надписи на английском языке. Разумеется, при грамотном ведении сельского хозяйства, огромные плодородные земли давали бы отличный урожай, которого с избытком хватило бы всем слоям населения, но это можно было осуществить лишь при ряде условий. Самым главным условием было желание, а оно-то, как всегда, и отсутствовало. Судя по всему, страна кормилась тем же способом, что и ее параллельный двойник – распродавая невосполнимые богатства недр. На получаемые с продажи деньги покупалось все необходимое для красивой и сытой жизни господ. Ну а родная землица кормила холопов. Но что могли вырастить холопы из плохих семян, исключительно ручным трудом (труд был натурально ручной, поскольку, в большинстве случаев, землю вскапывали не дорогими лопатами, а ладонями) и при отвратительных условиях хранения урожая, когда большая его часть попросту сгнивала? К тому же львиная доля собранного урожая уходила на корм домашним животным. Гриша выяснил, что вся содержавшаяся в имении животность предназначалась для надзирателей, господам же даже молоко и яйца привозили из-за границы. Еще надзиратели отбирали себе самую лучшую картошку, из той, что выращивали холопы, а оставшуюся специально хранили в таких условиях, чтобы она как можно скорее сгнила. Гриша догадывался, что во всем этом неизбежно кроется какой-то важный экономический резон – иначе трудно было объяснить подобную абсурдную ситуацию. Но отыскать его он не смог. Утешил себя тем, что ему всегда трудно давались точные науки, а гуманитарные еще труднее. В школе спасали только физкультура и пение. Физрук был постоянно пьян, и, не глядя, ставил всем пятерки, а преподавательнице музыки еще в раннем детстве на ухо наступил мамонт, и она ставила оценку тем выше, чем громче пел ученик. Качество пения не играло роли, ну а уж громко и истошно орать Гриша умел с рождения.
Дабы больше не вступать в удобрения, Гриша послал вперед себя Тита. Но миноискатель оказался бракованным. Расчет подвел Гришу, поскольку Титу было безразлично, во что и как глубоко вступать. Он шел прямо и целеустремленно, и когда на его пути встала очередная мегалитическая куча, даже не сбавил хода. Гриша, пребывающий в неведении относительно мины в фарватере, шагнул следом и погрузился в оное второй ногой. В этот раз самообладание сохранить не удалось, и над русским полем прозвучали смачные русские слова. Адресат слов почесал затылок, пожал плечами, и явно не понимая, в чем его обвиняют, промолчал.
Напрасно Гриша надеялся, что холопы, при раскладке удобрений на поле, соблюдали строгий геометрический порядок. Кучи оказались навалены как попало, то есть, как упало. Осторожное прощупывание отнимало слишком много времени, и Гриша, плюнув на все, уподобился Титу – пошел по полю, не разбирая дороги.
Мириады звезд сияли над головами беглецов, Млечный путь размазался по небу длинной густой соплей. То и дело черноту неба прорезали алые линии – это сгорали метеориты. Их было так много, что Гриша, повторяя слышанные прежде слова диктора новостей, предположил, что с землей столкнулся астероидный поток.
