Иное дело смутьяны и безбожники. Эти глубоко эгоистические натуры не любят никого, кроме себя, и пекутся исключительно о своем благополучии. Бессовестные грешники не только съедают свои порции помоев, чем вводят барина в убыток, но, не довольствуясь этим, часто покушаются на корм животных. Грешникам всегда всего мало, кроме работы. Работать на барина они не хотят, двадцатичасовой рабочий день считают слишком длинным, трудятся вполсилы. Телесные наказания принимают не с положенным смирением, но с возмущением и негодованием. Всегда всем недовольны. Греховно мечтают о лучшей жизни. Но разве бывает что-то лучшее на свете, чем самоотверженный труд на барина, полученные за него побои и кормление помоями? Разумеется, только помутнение разума, насланное на грешников дьяволом, заставляет желать иную долю.
– Я тебя понял, – кивнул Гриша, выслушав сбивчивую проповедь Тита. – Надо тупо пахать, пока не издохнешь, а из всех радостей жизни одни побои.
– И в бога веровать, – добавил Тит. – И барина, кормильца и отца родного, благодетеля и заступника, любить пуще себя. Только тогда после упокоения в рай попадешь.
– А в раю все то же самое?
– В раю турнепса и комбикорма видимо-невидимо! – с придыханием произнес Тит.
– А телки в раю есть?
– Кто? Коровы?
– Достал уже со своими коровами! Я спрашиваю, есть в раю бабы или нет?
– Токмо праведные девы.
– Праведные, – нахмурился Гриша. – Это те, которые принципиально сексом не занимаются? Мне такие не подходят. Тит, а все неправедные девчонки куда попадают? Которые грешницы, и все такое.
– В ад.
– О! Тогда мне тоже туда.
– В аду еще дьяволицы есть, – сообщил Тит. – Чертовки, суккубы, блудницы вавилонские.
– Ничего себе! Что же ты раньше молчал, а? Так, Тит, срочно начинаем грешить. Нам просто необходимо попасть в ад к чертовкам, дьяволицам и неправедным девчонкам. Ты не волнуйся, долго там не задержишься. На тебя там посмотрят немного, и выгонят в жопу. То есть – в рай.
– Не видать мне рая, – убито пробормотал Тит. – Не отмолить души моей грешной.
– Не волнуйся. Мне кажется, такого осла, как ты, в ад не пустят по причине тупости. Автоматически в рай попадешь. Конечно, за стол со святыми угодниками и страстотерпцами тебя не посадят: во-первых, ты не заслужил, а во-вторых, тебя вообще за стол сажать нельзя. Уж больно ты парень ветреный. Все время только и делаешь, что ветры пускаешь. Выделят тебе там стойло где-нибудь на окраине, навалят в кормушку турнепса, и будешь чавкать.
– Это бы важно, – заулыбался Тит. – Турнепса поснедать дело доброе.
– Во-во, – согласился Гриша. – Пока ты в раю будешь турнепсом давиться, я в аду зажгу. Хорошо бы дьяволицы на Ярославну оказались похожи. Или на Танечку. Хотя бы на Матрену. Главное, чтобы не на тебя….
Гриша, уже собравшийся расписать Титу свое предстоящее сказочное житье в аду, полное необузданного секса и обильных мясных трапез, вдруг осекся. Он увидел вдали свет явно искусственного происхождения. Впрочем, для имения света было маловато, да и расстояние они преодолели не настолько большое, чтобы добраться до владений соседнего помещика.
– Что это там? – заволновался Гриша. – Не засада ли?
Тит вдруг упал на колени и перекрестился.
– То храм божий, – сказал он. – Нас сюда прошлый год на службу водили.
– Церковь? – заинтересовался Гриша. – Отлично! А не заглянуть ли нам на огонек к святым старцам? У меня уже кишки от голода слипаются. Самое время наведаться в церковные кладовые.
Тит оказался прав – источником электрического света оказалась большая церковь, стоящая на границе поля и леса. К церкви вела хорошая дорога, по периметру культовое сооружение ограждал чисто символический заборчик.
Гриша и Тит на четвереньках подкрались к ограде. При этом Гриша все время шикал на спутника, а тот, как попугай, продолжал повторять, что из храма божьего воровать не будет и другим не позволит.
– Тит, идиот клинический! – шипел на него Гриша. – Мы же не собираемся иконы красть. Нам только еда нужна. Ведь господь велел делиться.
– Чем же нам, горемычным, поделиться со святыми старцами? – удивился Тит.
– Нам с ними нечем, а вот им с нами – возможно. Возьмем чуть-чуть еды, чисто червячка заморить. Это не грех.
– Грех! – твердил свое Тит. – Великий грех.
– Что же ты предлагаешь, а? С голоду подыхать? Это ты наловчился травой питаться, а я еще в парнокопытное не мутировал.
– Надлежит войти с поклоном низким и попросить Христа ради, – подсказал Тит.
– Ага! Так они нам и дали!
– В храме господнем завсегда православный человек убежище найдет, – с железной верой в истинность своих слов, сказал Тит. – Там и насытят и обогреют.
– И обратно барину сдадут, – закончил за подельника Гриша. – Тит, я все понимаю – трудное детство, суровое отрочество, юность тоже ни в пизду. Но надо же когда-то умнеть. Попы нам не друзья. Они барину друзья. И надзирателям, которые таких, как мы, бесправных холопов, дубинами лупят. Так что давай тихонько проберемся на церковный двор и пошарим там без спроса.
– Из церкви воровать? – ужаснулся Тит, отшатываясь от Гриши. – Опомнись! Аль креста на тебе нет?
