Отбросив сломанный член, Гриша размахнулся и ударил противника по голове щитом. Щит разлетелся вдребезги, а холоп даже не прервал своей молитвы. Тогда Гриша подхватил с земли одну из сковородок, отошел на четыре метра, разбежался, и нанес страшный удар в висок. От удара чугунная сковорода деформировалась и сморщилась, но зато непрошибаемый враг наконец-то дрогнул, и повалился на песок арены. Кровь сочилась из его глаз, ушей, носа и рта. Он попытался подняться, но голова его словно прилипла к земле. Пальцы глубоко погрузились в песок и судорожно сжались, ноги медленно, как в страшном сне, двигались, словно продолжая куда-то идти независимо от умирающего мозга. Гриша подхватил вторую сковородку, подпрыгнул, и нанес добивающий удар сверху вниз. На этот раз сковорода пробила череп, и на Гришу брызнули капли розового желе – как выяснилось, мозги у холопа все же имелись. Победителю стало дурно, он стащил с головы шлем и наблевал прямо в него. Сверху неслись реплики, полные разочарования. Впрочем, причиной разочарования был не Гриша, а его противник, поведший себя совершенно неспортивным образом. Гриша же, напротив, все сделал правильно, и честно заслужил свою награду.
Когда его вытащили из ямы и окатили водой, чтобы смыть кровь и мозги, Гриша получил кусок черствого хлеба с зелеными пятнами. Несмотря на дикий голод, аппетита не было, так что Гриша повременил с трапезой.
В этот момент к нему подошел его главный тренер, куратор и хозяин – надзиратель Борис.
– Молодец! – похвалил он Гришу. – Вижу, ты парень толковый. В следующий раз я тебе нормального противника найду, обещаю. Мы еще с тобой всех по миру пустим. Сегодня заработок невелик, в другой раз будет больше. А там, глядишь, поставят против Тараса. Правда, тот зверь сущий, так что торопиться пока не будем. Поглядим, как ты с другими справишься.
Признанный перспективным бойцом, Гриша тут же получил ряд привилегий. Он был освобожден от работ на карьере, получил возможность проводить все свое время в тренировках, и даже обрел личного спарринг-партнера. Этим партнером, по просьбе Гриши, оказался Тит.
Следующее утро они уже встретили не на своем рабочем месте, возле огромных каменных валунов, а за пределами периметра, на площадке, предназначенной для тренировок гладиаторов. Когда их привели туда, Гриша обрадовался, и решил, что уже сегодня можно идти в побег, но тут он заметил деревянную вышку, а на ней автоматчика. Два бегущих по чистому полю человека – такой замечательный повод поупражняться в стрельбе. А в том, что надзиратели стреляют отменно, Гриша уже убедился: один из них, на его глазах, ссадил из револьвера пролетавшего мимо голубя. Надеяться на чудо при таких обстоятельствах было бы чистым самоубийством, так что побег он отложил до лучших времен. Вместо этого пришлось тренироваться, готовя себя к будущим схваткам.
Вместе с ним на площадке тренировались еще два гладиатора – Макар Лютый и чемпион арены Тарас. Макар полностью оправдывал свое прозвище даже внешним видом – это был невысокий поджарый мужик с частично выдранной кем-то бородой, весь в шрамах, одноглазый и почти беззубый. Свою боксерскую грушу, юного тощего каторжника, почти мальчишку, он, не щадя, лупил цепом в виде двух деревянных шаров, обклеенных клоками шерсти. Гриша, глядя на цеп, понял, что он, вероятно, шел по одной тематической линии с его огромным деревянным членом, которая представляла бы собой полный комплект вооружения генитального воителя.
Что касается Тараса, то это оказался настоящий мясник. Даже во время тренировки он набрасывался на своих партнеров со звериной яростью. Излюбленным оружием Тараса были вилы, и, надо признать, он умел с ними обращаться. Когда каторжники за ноги потащили с тренировочной площадки пятого по счету спарринг-партнера этого маньяка, окровавленного, пробитого вилами во многих местах, Гриша сильно усомнился, что ему стоит задерживаться на руднике до финальной схватки с чемпионом.
Что касается его самого, то он в отношении Тита проявлял завидный гуманизм. Изо всех сил Гриша бил Тита только по тем частям его тела, которые не выполняли никакой жизненно-важной функции – по заднице, и по голове. Тит даже не пытался сопротивляться или хотя бы блокировать удары, хотя Гриша честно вооружил его деревянным фаллосом. При каждом попадании, Тит поминал господа, деву Марию, плотника Иосифа, еще ряд еврейских имен, а так же многих новоявленных страстотерпцев и особо авторитетных святых старцев. А когда Гриша провел колющий удар в область паха, Тит, охая, и приседая на пятках, всуе озвучил всех небесных ангелов оптом.
– Тит, из тебя соперник, как из тебя же пуля, – проворчал Гриша, наблюдая за тем, как злобный Тарас выдергивает вилы из брюха очередного учебного пособия. – Гляди, с какими крутыми перцами мне предстоит биться. Смерти моей хочешь?
– Уд зело болит, – пожалился Тит, продолжая приседать и охать.
