Тит прекратил домогаться гриба и присел рядом. Чтобы время не пропадало даром, он стал рвать траву вокруг себя и пихать ее в рот. Гриша отвернулся, чтобы не наблюдать трапезу дорвавшегося до флоры вегетарианца. По-хорошему, надо было остановить Тита, поскольку растительная диета пагубным образом сказывалась на его пищеварении. Если раньше он портил воздух зверски, невыносимо, чудовищно, как скунс лютый, но все же без катастрофических последствий для окружающей среды, то теперь его участившиеся извержения достигали мощности пяти-шести магнитуд. Час назад Тит анальным громом разнес трухлявый пень, на который присел передохнуть. Щепки и труха разлетелись во все стороны, как от взрыва гранаты, Гришу с ног до головы осыпало опилками и окатило нечеловеческим смрадом. Спасаясь от злого духа, он бросился бежать и врезался в дерево, сильно ударившись носом.
– Что если никогда не выберемся из леса? – безрадостно спросил Гриша.
– На все воля божья, – пожал плечами Тит. – Вдруг господь посылает нам испытание? – внезапно спросил он с жаром. – Уж не суждено ли нам стать праведными отшельниками, что греховные соблазны отринули, и в дебри дремучие удалились, дабы жить в них в святости, дни и ночи посвящая молитвам?
Гриша покосился на праведного отшельника и в перспективе святого, который в позапрошлую ночь любил Танечку правой рукой по памяти, и спросил:
– Тит, скажи мне: твой бог что, только всяких чудиков любит? Ну, вот за каким хреном жить в лесу, питаться травой и все время молиться? Кому от этого лучше станет?
– То великий духовный подвиг! – строго ответил Тит. – Одолеть пороки и соблазны, уйти от мирской суеты, тем самым, пример подав иным, что все еще блуждают во мраке и неведении – разве это не подвиг? То великая победа над греховными желаниями.
– А у меня нет греховных желаний, – сказал Гриша. – И не было никогда. Все мои желания естественные. Я хочу драть телок – ну и что тут греховного? Это же нормально. Все нормальные мужики этого хотят. Такими их бог сотворил. Если бы бог хотел, чтобы люди не занимались сексом, мужики рождались бы без членов. Так что ничего тут греховного нет. Вот когда начинают вескими извращениями заниматься, это уже да, грех. Но тоже нужно различать. Когда две красивые девочки перед камерой друг дружку ласкают, это совсем не греховно. Это красиво. То есть они, конечно, лесбиянки злые и грешницы страшные, но, блин, заводит это реально! А если у них еще и подручные средства задействованы, то вообще нечто. Иногда бывает, что девушка и собачка…. Хм, ну, это, пожалуй, точно грех. Хотя тут все от гонорара зависит. Колька Скунс, кореш мой конкретный, тот прямо заявил, что за миллион долларов он негру отдастся не задумываясь. Он бы и за сто баксов отдался – жадный очень до денег, да и новый мобильник давно хочет.
– Все люди грешны, – сказал Тит.
– Ты не обобщай! – возмутился Гриша. – Что такое грех, а?
– Богопротивное деяние.
– Вот! Богопротивное. А что богу противно?
– Все, что грешно, то и противно.
– Тит, с тобой спорить, что пальцем в жопе ковыряться, – сердито бросил Гриша. – Никакого удовольствия, да еще и дураком себя чувствуешь. Ты конкретно скажи – что противно богу?
– Ну….
– Хорошо, тогда так: что богу угодно?
– Покорность, послушание, молитвы, – стал неуверенно перечислять Тит. – Посты, крестные ходы, покорность….
– Покорность уже была, – напомнил Гриша.
– Покорности много не бывает, – наставительно сообщил Тит. – Покорность и смирение – главные добродетели.
– Покорность кому? – уточнил Гриша.
– Всем! – без запинки ответил Тит. – Покорствовать всем надлежит. Всякому, кто бьет, покорствуй. Ударили по левой щеке – подставь правую. Ударили по правой – подставь левую….
– Ясно, ясно, не продолжай. То есть, если я тебя правильно понял, бог любит, когда людей бьют?
– Бог любит покорных, – поправил Тит.
После этих слов Гриша изо всех сил засветил Титу кулаком в ухо.
– Ну, бог тебя стал больше любить? – осведомился он с интересом.
– Почто смертным боем дерешься? – обиженно прогудел Тит, поглаживая отбитое ухо.
– Для тебя стараюсь. Хочу тебя в божьи любимчики продвинуть.
Тит громко засопел и поспешно отсел от Гриши.
– Куда же ты? – удивился тот. – А кто мне второе ухо подставит? Я только-только во вкус вошел.
Тит, было, дернулся обратно, но передумал. Уж слишком сильно побаливало первое ухо, решил второе поберечь.
– Я думаю, – серьезно сказал Гриша, – что грехи, это то, что неестественно. То, что против законов природы прет. А кто по законам этим живет, тот и есть праведник. Вот телок драть это очень даже по законам природы. Даже звери лесные и те друг дружку натягивают. И пиво тоже пить по законам можно – пиво натуральный продукт, очень полезный и вкусный. А вот жрать помои, не мыться годами и грезить мазохизмом, это точно ненормально. Ты, Тит, грешник, а вот я праведник.
Тит зажал уши коленями, чтобы не слушать еретически речи. Гриша поднялся, подошел к нему и пожаловал звонкого леща.
– Вставай, скотина ленивая! Пора идти.
