– В другой раз будет знать, как водку по столу разливать, – громко крикнул снайпер, удостоившийся похвалы от своих коллег. Похлопывая стрелка по спине и поздравляя с удачным попаданием, надзиратели вернулись в казарму.
– Почто глупая девка бежала? – тихо недоумевал Тит. – Коль есть за тобой вина, то встань на колени, перекрестись, да покайся от всего сердца. Все ж мы православные, все человеколюбивы. Ужель не простили бы ее, коли повинилась бы? А она, глупая, бежать! Видать много на ней грехов было, раз каяться побоялась. Грешница она, и весь сказ. Нет, не будет ей царствия небесного.
– Тебя послушать, ты в этом царстве небесном один будешь сидеть, как дурак, – буркнул Гриша.
– А ангелы небесные? А святые угодники? А страстотерпцы и великомученики? А непорочные девы?
– Они от твоей вони разбегутся.
Прикончив грешницу, надзиратели опять удалились в казармы. Труп остался валяться в луже.
– Давай за мной! – скомандовал Гриша. – Тут сидеть опасно, могут заметить. Надо найти убежище.
Они ползком просочились на господский двор, но тот, зараза, был будто граблями выскоблен – ни кустика, ни травинки. Только в углу высилась непомерно огромная собачья конура, внутрь которой тянулась толстая цепь. Судя по размерам конуры и цепи, там обитал некрупный тираннозавр. В иной ситуации Гриша к этой мегалитической конуре и близко бы не подошел, поскольку собак недолюбливал, и они отвечали ему взаимностью. Но сейчас альтернатива была небогатая: или рискнуть наведаться в гости к чудовищу, или остаться на голой земле, где их неизбежно заметят из окон барского особняка.
– Тит, ты первый, – вежливо уступил Гриша. – Лезь в ящик.
– А коли там псина кусачая? – забеспокоился холоп.
– Если бы ее там не было, первый полез бы я. Лезь, скотина, иначе я тебя сам загрызу!
Тит не стал спорить: что так, что этак – все одно, лишь бы быстрее в рай попасть. А от зубов ли собачьих, или от оглобли деревянной – есть ли разница? Он, кряхтя, влез в конуру, Гриша секунду выждал, прислушиваясь, но Тит не орал, из дырки не летели кровавые брызги и куски мяса, и он в итоге последовал за первопроходцем.
В конуре оказалось просторно и зловонно. Сквозь дыру в крыше внутрь, в достаточном объеме, проникал свет фонаря. Так что Гриша без проблем разглядел Тита, сидящего у стены, а напротив него, вопреки ожиданиям, не огромного пса, но человека. Человек был голый, тощий, обильно покрытый грязью. Шею его обвивал толстый кожаный ошейник со стальными шипами внутрь. От этих шипов вся тощая желтая шея бедолаги была испещрена гноящимися ранами. На ошейнике имелось кольцо, к которому крепилась цепь. Второй конец длинной цепи был намертво прикреплен к огромной конуре.
– Ничего себе собака! – удивился Гриша, усаживаясь рядом с Титом. Под ним хлюпнула мокрая от испражнений солома, но за то время, что Гриша провел в этом прекрасном мире, он разучился обращать внимание на подобные мелочи.
– Это вот Капитон, – представил Тит хозяина дома.
– Сам вижу, – кивнул Гриша.
– А вы кто будете? – хриплым голосом спросил Капитон, после чего, самым натуральным образом, гавкнул. Гавкнул настолько правдоподобно, что Гриша схватил в руку большую железную миску, что валялась рядом, дабы было чем оборонить себя от неадекватного существа.
– Православные мы, – представился Тит. – Помещика Орлова холопы верные. Вот это Гришка лакей, а я помощник его смиренный. Прежде на высокой должности состоял – имел привилегию барский унитаз языком ублажать. Нынче же горе мыкаем.
– А в наше имение как попали? – спросил Капитон. – Купили вас, аль как?
Тит не стал скрывать горькой правды, он вообще был честен со всеми.
– Беглые мы, – признался он, и всхлипнул от жалости к себе. – Грешники и безбожники, смутьяны и нехристи.
– Беглые? – переспросил Капитон, и в его давно потухших глазах вспыхнул какой-то огонек заинтересованности. – Уж не к острову ли Буяну путь держите?
– Нет, мы… – попытался выложить всю правду Тит, но тут слово взял Гриша.
– К нему самому, – заверил он, сильно двинув болтуна кулаком в бок.
– Эх, счастливцы, – с грустью протянул Капитон. – Когда-то и я жаждал на остров Буян убежать.
– Почто ж не убег? – спросил Тит участливо.
– Бог не попустил.
– Это как же?
– Уж я и из имения сбежал, – стал рассказывать Капитон, – и в лесу схоронился. Дорогу-то я хорошо знал, примета верная есть. Надо все время прямо идти, и так до острова Буяна дойдешь. Думал, переночую в лесу, а спозаранку, господу помолившись, в путь-дорожку и отправлюсь. А как лег-то я спать, касатики, как очи притворил, что тут оно и началось!
– Что? – сквозь зевок спросил Гриша.
