– А бревном по голове били?
– Гав! То есть – нет.
Тит безнадежно махнул рукой.
– Что с тобой о порке молвить. Полено, говоришь. Вот как бревном-то по голове важно приложат, тут тебе не полено!
Гриша слушал увлеченно беседующих холопов, и их разговор мучительно напоминал ему что-то. Что-то очень знакомое, что он слышал в своей жизни много раз. Но что именно, Гриша так и не понял.
В гостях у песьего холопа беглецы просидели до полуночи. Радушный хозяин все же настоял на угощении, и отрыл свою заначку – сахарную косточку. Гриша бросил один только взгляд на покрытый грязью и сильно воняющий тленом мосол, и отрицательно мотнул головой. Тит, как и следовало ожидать, не отказался от позднего ужина.
– Важная снедь, – похвалил он, с треском разгрызая кость своими редкими гнилыми зубами. Что-то громко хрустнуло во рту, Тит запихнул туда руку и вытащил собственный зуб, обломившийся под самое корневище.
– Чума с ним! – буркнул он, равнодушно отшвырнув зуб на солому.
– По комбикорму шибко скучаю, – признался Капитон. – По холопскому оливье. Прежде за будкой лопух рос знатный, так я его как объел весь, он больше не урождается.
Слушая песьего холопа, Гриша впал в тягостное уныние. Всякого он насмотрелся в этом мире, но так глубоко, как Капитон, в бездну отстоя не опускался еще никто. Точнее, не опускали, поскольку Капитона никто не спрашивал, чего он хочет. Гриша, впрочем, подозревал, что даже если бы и спросили, Капитон все равно ничего умного не сказал бы. Попросил бы вместо костей комбикорм, да крышку от бочки – дверь в будку зимой прикрывать, чтобы снегом не заметало.
Прежде Гриша считал несправедливым свой родной мир, поскольку с другими мирами не был знаком. Ему всегда казалось, что он живет плохо и лишен многих радостей, доступных смертным. Видя по телевизору красивых девушек и крутые тачки, Гриша всякий раз задавался одним и тем же вопросом: почему он не входит в число тех счастливцев, кому доступны и шикарные девушки и шикарные автомобили? Ему чрезвычайно хотелось выяснить имя того негодяя, который распределяет роли между людьми, и одним дает все и сразу, а другим демонстрирует шиш без масла. Гриша нутром чуял, что живет не своей жизнью, что произошла какая-то чудовищная ошибка. Его жизнь должна протекать там, среди роскошных вилл, прекрасных девушек и крутых тачек, в том подобном раю мире, где нет ни забот, ни хлопот, где все желания сиюминутно исполняются, и где не нужно думать ни о чем, лишь наслаждаться сплошным и бесконечным счастьем. Там не надо работать, там не надо считать каждую копейку и во всем себе отказывать. Гриша был уверен, что ему было предначертано родиться именно в таком мире. Возможно, произошел какой-то сбой судьбы, и сын олигарха явился на свет в семье пролетариев. Еще была версия, что его перепутали в роддоме, но против этого говорило два обстоятельства: во-первых, едва ли жена олигарха стала бы рожать в том курятнике, в котором Гриша впервые увидел свет, а во-вторых, Гриша был внешне почти точной копией своего отца в его годы. Это последнее обстоятельство исключало и еще одну возможность, а именно, что мать нагуляла его от олигарха, который вот-вот отыщет горячо любимого утраченного потомка и осыплет всеми возможными благами.
Гриша жил бедно, хотел много, а получал мало. В соседнем подъезде обитала очень красивая девушка, и Гриша еще с седьмого класса школы пускал на нее слюни. Но каждый вечер эта девушка садилась в приезжающую за ней дорогую машину и уезжала в красивую жизнь. Гриша даже не пытался подойти к ней, поскольку понимал – к таким девушкам не подходят. К ним именно что подъезжают. И не абы на чем. Чтобы заполучить ее, он должен был подъехать на автомобиле на порядок круче, чем тачка ее нынешнего самца. Но о какой крутой тачке можно говорить при зарплате в пятнадцать тысяч рублей?
