– Однополые браки? – возмутился отец Гапон. – Тьфу! Что за мерзость, прости господи? У нас православная страна, у нас культура православная, и она всякой там педерастии не терпит.
– В Европе полагают, что и они тоже люди, и потому должны иметь равные со всеми права, – сказал Пургенев.
– Полноте! – не выдержал Злолюбов. – Что это такое – равные права? Так они договорятся до того, что потребуют уровнять в правах меня и моих крепостных. Я лично человек либеральных взглядов, и ничего не имею против однополых отношений среди представителей дворянства, но все же разрешать все это официально, и даже браки дозволить совершать…. Господа, либерализм хорош лишь до определенной степени. Все эти разговоры о равноправии ни к чему хорошему не приведут. Я цивилизованный человек, а не средневековый рабовладелец, и я понимаю, что крепостные, пусть они и не являются полноценными людьми, как мы, все же ближе стоят к нам, чем к животным. Но все эти разговоры государя-императора о неизбежности реформы крепостного права просто нелепы. Я понимаю, что все это произносится им в угоду западу, но разве запад нам указ? У России свой особый исторический путь. Россия страна высокой духовности, страна православия. Запад, утонувший в пороках, лишившийся остатков христианской морали, разве может давать нам какие-то советы и судить нас? Они нам говорят, что крепостное право это не что иное, как то же самое рабство, и следует немедленно его отменить. Но стоит взглянуть на западный мир, и мы увидим, к чему приводит отмена всяких границ между социальными слоями общества. Приезжая в Европу, я не могу отличить человека благородных кровей, принадлежащего к высшему обществу, от последнего плебея – все одинаково одеты, одинаково образованы, разъезжают на одинаковых автомобилях. В этом вавилонском столпотворении перемешалось все, и низкое общество поглотило благородное сословие. Я не могу себе представить ничего более ужасного и омерзительного, чем ситуация, когда девушка из дворянского рода выходит замуж за простого мужика. А в Европе это давно уже стало нормой жизни. И к чему это в итоге привело?
– Однополые браки менее богопротивны, чем браки между людьми и холопами! – заявил святой старец Гапон. – При браке однополом все же соединяются, хоть и путем противоестественным, человек с человеком, в то время как связь человека с холопом приравнивается к скотоложству.
– Вот то-то и оно! – кивнул Злолюбов. – Вот до чего может довести излишняя холопская свобода. До страшных грехов. Притом попрана будет не только заповедь, запрещающая прелюбодеяния без барского дозволения, но и такие святые заповеди, как – не убий барина, не возжелай себе добра барского, и так далее.
– Не слыхали ли вы о кошмарном случае с помещиком Игнатьевым? – полюбопытствовал Килогерцен.
Господа заговорили хором, каждый что-то слышал, но урывками, однако подробностей не знал. Все попросили Килогерцена рассказать подробности.
– Так вот, у него в имении вспыхнул холопский бунт, – уронил Килогерцен страшные слова. – Озверевшие крепостные (они и так-то не люди, а тут озлобились вдруг с чего-то) подвергли жесточайшим пыткам самого помещика Игнатьева, известного по округе как щедрого мецената и человека высоких православных устоев. Говорят, в том году сто тысяч рублей пожертвовал на храм. А какую он церковь отстроил! Купола сусальным золотом покрыл, лучших мастеров нанял стены расписывать. А иконостас такой дорогой был, что его из суздальской губернии холопы на руках несли, дабы не растрясти. Да и как несли-то, нехристи! Приходилось через каждый километр их сечь, безбожников, а то начинали притворяться, что тяжело им, что сил нету. Куда ж они делись-то, силы? Неужто десять крепостных иконостас за триста верст не донесут? Он и весил-то всего пудов триста. И вот гляди ты, на такого святого человека, на подвижника православного, руки свои грязные поднять посмели. Я всегда говорил, и буду повторять, что крепостные не люди, и обращаться с ними как с людьми нельзя. Есть люди – высшее благородное сословие, представители которого наделены всеми качествами, присущими образу и подобию божьему. И есть крепостные, человекообразные скоты, не более того. У нас сейчас, вы, должно быть, слышали, завелись разные сторонники каких-то новых взглядов, и уже открыто говорят о том, что крепостные такие же люди, как и помещики, и что разницы между нами нет. Но помилуйте, это же абсурд! Вы согласны?
– Полностью, – высказал обще мнение граф Пустой.
